Чтение онлайн

— Нет, папа, — я подавилась слезами, дрожа всем телом. — Мне действительно нужно уйти сейчас.

— Что ты имеешь в виду, Элизабет?

— Я не в порядке с головой, — заплакала, закрывая лицо руками. — И я больше не хочу причинять боль другим.

— Хочешь вернуться в больницу?

Да.

Нет.

Возможно.

— Я просто хочу перестать причинять боль, — тихо сказала я, всхлипывая в ладони. — Я хочу снова стать собой, папа.

— Ты это серьезно?

— Да, — кивнула я сквозь слезы. — Пожалуйста, помоги мне, папа. — Хорошо, хорошо. — Я услышала, как металл заскрипел по плитке, и отец положил руку мне на плечо. — Всё будет хорошо. Я рядом. — Папа, я боюсь, — сдавленным голосом выговорила я, грудь подрагивала. — Я так чертовски боюсь своего собственного разума.

— Я знаю, — он продолжал нежно гладить меня по плечу. — И я помогу тебе.

— Я просто хочу быть в порядке снова.

— Ты будешь. В прошлый раз больница помогла тебе, поможет и сейчас.

— Я сделаю это. — Сопя, я подняла глаза на мужчину, который меня воспитал. — Я сделаю так, как ты скажешь. Что бы ни потребовалось, папа.

— Хорошая девочка. — Грустные голубые глаза встретились с моими. — А теперь прогуляйся немного на улице, пока я сделаю несколько звонков.

Я открыла рот, чтобы ответить, но замерла, когда дверь резко распахнулась.

— Привет. — Запыхавшись, в комнату вошел Хью. — Я приехал, как только услышал.

— Хью, — с трудом выдавила я, вскакивая со стула, чтобы подбежать к нему. — Хью!

— Я здесь, Лиз, — сказал он, обнимая меня, как только я дошла до него. — Я рядом.

Закрыв глаза, я крепко вцепилась в его тело.

Он не оттолкнул меня.

Он не напрягся и не отпрянул.

Он полностью обнял меня в этот момент, позволяя взять столько утешения, сколько мне было нужно.

— Хьюи, — вздохнул папа, в его глазах промелькнуло облегчение. — Спасибо, что пришел, сынок.

— Конечно, — ответил он, крепко держась за меня. — Как она?

— Было тяжело, — устало объяснил отец. — Но сейчас она вышла из опасной зоны. Врачи сказали, что мы вовремя доставили её в больницу.

— Это хорошо, — Хью ответил своим спокойным, уверенным тоном, который заставлял меня верить, что всё будет хорошо. — Кэтрин — боец, — продолжал он, гладя меня по спине. — Она справится, Майк.

Станет сильнее, чем раньше.

— Будем надеяться, сын.

***

— Вот, — Хью снял обертку с одного из батончиков мюсли, которые он успел взять в автомате в коридоре, и протянул мне. Мы сидели в комнате для посетителей в мамином отделении, ожидая, пока отец вернётся с телефонных звонков. — Давай, Лиз, — продолжал он уговаривать. — Откуси кусочек.

Слишком устала, чтобы отказываться, я наклонилась и сделала маленький укус.

— Молодец, — похвалил он, поглаживая меня по колену. — Ты выглядишь так, будто не ела днями.

— Так и есть, — тихо ответила я, повернувшись к нему. — Или, по крайней мере, не помню, когда последний раз ела.

В его янтарных глазах промелькнула боль. — Всё будет хорошо. — Он убрал прядь моих неукротимых волос за ухо, пальцы задержались на моей щеке. — Скоро тебе станет гораздо лучше.

— Да, — я с трудом прошептала, не в силах не поморщиться. Отец звонил, чтобы устроить меня в Brickley House — частное психиатрическое и реабилитационное учреждение на севере города.

Я уезжала сегодня и не знала, когда вернусь.

Страх, поднимающийся в горле, был ужасен, а безрассудная часть меня требовала бежать куда подальше.

Но я не сбегу.

Потому что знала — надо брать ответственность.

Моя мать лежала в больничной палате из-за меня, и весь мой мир разрушился в пух и прах.

Я была чертовски разбита.

— Эй, эй. — Спокойный голос Хью прорвал туман беспокойных мыслей, кружащихся у меня в голове, и я почувствовала его руки на своём лице. — Посмотри на меня, Лиз.

С неохотой я посмотрела.

— Всё будет хорошо, — сказал он медленно, глядя прямо в глаза. — Всё обязательно наладится.

— Мне так жаль, — я выдохнула, слёзы текли по щекам. — Я не хотела, чтобы всё это случилось.

— Я знаю, — ответил он, поглаживая меня большими пальцами по щекам. — Мы поговорим обо всём, когда ты вернёшься домой. — Его глаза блестели от слёз. — Но сейчас тебе нужно просто поправиться, хорошо?

Я всхлипнула и кивнула, накрыв его руки своими. — Я никогда не прощу себя за то, что сделала с тобой. — Из груди вырвался болезненный всхлип, я закрыла глаза, чтобы сдержать слёзы. — Я так сильно тебя ранила, Хью.

— Я здесь, видишь? — Он подарил мне грустную улыбку. — И всё, что я хочу, чтобы ты сделала, — это приняла всю помощь, которую дадут тебе врачи, ладно? — Слеза скатилась по его щеке, он подавил эмоции и вдохнул. — Вот как ты всё исправишь, Лиз — став самой собой снова.

— Твоя мама проснулась, Элизабет, — прервал нас отец, стоявший в дверях. — Она хочет тебя увидеть перед тем, как ты уедешь.

НЕБОЛЬШАЯ БЕЛАЯ ЛОЖЬ

Хьюи

1 января 2004 года

Сидя в больничной комнате её матери, я наблюдал, как Лиз и Кэтрин переживают и трогательную встречу, и слезное прощание.

Через некоторое время она уедет.

Она согласилась получить помощь.

Наконец-то.

Боясь, что она убежит, если я отойду, я остался рядом, потому что нуждался в её безопасности больше, чем в своей гордости. Я бы просидел здесь всю ночь, если бы это помогло Лиз получить необходимую помощь.

Майк держал в руках ключи от машины, готовый отвезти дочь в больницу, а его жена не отпускала её руку.

Чёрт, это было так больно, что я едва мог дышать.

Идти к Лиз, когда она нуждалась во мне, — это не было вопросом выбора.

Решения не было.

Вся боль и обида могли подождать.

Я мог отложить предательство и обиду на потом.

Потому что в конце концов я всё ещё хотел быть рядом с ней, всё ещё хотел держать её за руку, всё ещё хотел целовать её губы.

Каждая часть меня всё ещё тосковала по каждой части её, и я не мог выключить свои чувства.

То, что я к ней чувствовал, не было чем-то временным, и это не появилось вдруг. Моя любовь к ней росла и углублялась целых девять лет, и корни были глубоки. Это не было чем-то, что можно просто вырвать и выбросить.

Она была вплетена в основу того, кем я был как человек. Она была вплетена в каждое важное жизненное решение, которое я принимал с семи лет.

Чтобы забыть её ,недостаточно было одного мгновения. Если уйти от любви занимает столько же времени, сколько и влюбиться, то у меня впереди девять лет мучений.