Чтение онлайн

— Вот мы и достигли Альп, - обрадовался Скелтис. — А эта гора, которую вы видите, называется Монте-Роза. Ее вершина поднялась над уровнем моря почти на пять километ­ров. Это одна из красивейших альпийских вершин. Не всем

выпадает счастье увидеть ее, обычно она закрыта тучами. Мо­жете радоваться, вам повезло...

Горы сменили альпийские луга, покрытые пестрым раз­ноцветьем. То тут, то там паслись стада овец. Неожиданно в вагоне стало темно, стук колес усилился, стало как-то не по себе и даже жутко.

— Мы проезжаем под Монте-Роза! — поспешил объяснить нам Скелтис.

Но вот опять стало светло, засияло в окнах солнце. Не ус­пели мы оглянуться, как та же гора появилась теперь с другой стороны. И вновь мы нырнули во тьму. Нас восхищала и вол­новала быстрая смена видов. Все проплывало перед нашими глазами, как на экране кино.

Завороженные неописуемой красотой, мы забыли о том, куда направляемся, под чьей опекой находимся и кем нам предстоит быть. Мы даже не заметили, как миновали италь­янскую границу. Кто-то проверял документы, что-то спра­шивал. За нас отвечал Скелтис.

Постепенно горы начали удаляться, а скалы вообще исчез­ли. Все чаще стали появляться широкие долины, где пасся скот. На одной из равнин мы увидели дома с красными чере­пичными крышами. За ними виднелись высокие заводские трубы. Клубы серого дыма уходили вверх, в прозрачный, чистый воздух.

— Вот мы и приехали, — радостно сообщил нам Скелтис. — Это Турин.

Поезд подкатил к крытому закопченному перрону. Мы засуетились, стали собирать свои вещи. Когда все вышли в коридор вагона, я осмотрел купе — не забыли ли мы чего. Нашел несколько книг и даже личные вещи.

Мы вышли на перрон. Люди торопились, толкались, по­крикивали, все казалось необычным, чужим. Мы жались друг к другу, чтобы не потеряться. Это тебе не Каунас и тем более не Казлу-Руда. Если потеряешься в толпе, вряд ли тебя кто отыщет...

Нас встречал плотного телосложения монах с торчащей вперед бородой и в широкополой шляпе. Он подошел и пора­зил нас, поздоровавшись по-литовски:

— Добро пожаловать, братья! Вы не устали?

— Нет!.. Не устали!..
– закричали все, как один, удивля­ясь тому, что и здесь нашлись соотечественники.
– Здрав­ствуйте...

– Вот и прекрасно! Меня зовут Ионас Бирбилас. Я из-под Луоке в Жемайтии. Приехал в Италию таким же мальчиком, как и вы. Ну, пошли в автобус.

Следуя за ним по пятам, чтобы не потеряться, мы вышли на привокзальную площадь. Здесь стояло множество разных машин. Нас привели к старенькому облупившемуся автобусу.

Взобравшись в машину, мы уселись на скамьях вдоль кузова, а вещи сложили посередине. Появился еще один монах. Но этот приветствовал нас уже по-итальянски. Он сел за руль в кресло с высокой спинкой, затем снял с шеи медаль­он на цепочке, поцеловал его и повесил перед собою.

«Вероятно, ехать опасно», - подумал я и, наклонившись, перекрестился украдкой. Сатана креста боится, а ведь мона­хов, как известно, преследует несколько дьяволов. Так нам говорил Скелтис.

Наконец автобус заурчал, зачихал и тронулся.

Проезжая мимо домов, мы время от времени видели между ними то приближающуюся, то отступающую, а иногда заслоняющую солнце гору. Я даже подумал с испугом, как бы нас не повезли на ее вершину, монахи ведь нередко живут в труднодоступных местах. Запрут там, и уже больше никогда не видать тебе мира. И я вновь стал сожалеть о том, что не сбежал в Каунасе.

Тем временем наш автобус, обогнув гору, подъехал к кварталу, который представлял собой территорию монасты­ря. Помимо административных зданий, гимназии, духовной академии, ремесленного училища на ней величественно воз­вышалась базилика пресвятой девы Марии - заступницы христиан. Во дворах и на улицах было много монахов в чер­ных рясах и семинаристов.

Наш автобус остановился у общежития. Водитель снял медальон, поцеловал его и вновь повесил на шею, как бы благодаря бога за благополучное возвращение. Разобрав свои чемоданы, мы вышли из автобуса и тесным кружком собра­лись вокруг Скелтиса. Он внимательно оглядел нас и, словно извиняясь, сказал:

— Я прощаюсь с вами, мальчики. Возвращаюсь в Литву. Теперь же вас будет опекать Ионас Бирбилас. Слушайтесь его, как родного отца. Я верю, что вы вырастете хорошими, благо­воспитанными, преданными матери-церкви миссионерами и я буду вами гордиться. Да поможет вам учиться и расти святой Боско. Каждый вечер вспоминайте меня в своих молитвах.

Он крепко поцеловал каждого из нас в щеку. Потом, по­махав рукой, стал удаляться, изредка оглядываясь, и вскоре скрылся за углом здания семинарии.

Не желая уступать своих обязанностей, я подошел к ново­му наставнику и, ничуть не стесняясь, заявил:

— Я являюсь пресвитером. Если что будет нужно, я по­могу вам.

Бирбилас обнял меня за плечи, привлек к себе и, легонь­ко похлопав по щеке, сказал:

— Во-первых, ты был избран не пресвитером, а препозитом, то есть старшим в группе, старостой. Пресвитер — это старший священник, настоятель. Тебе еще далеко до него, ох как далеко. Во-вторых, препозитом тебя избрали только на время дороги. Здесь, в монастыре, мы сами распределим, кого куда. Одни будут учиться в гимназии, другие обучаться ремеслу, тем же, кто вообще лишен способностей, придется стать простыми рабочими. Пока что все вы еще без звания, — усмехнулся воспитатель. — А сейчас прошу на третий этаж, отдыхать. Вы устали с дороги.

Всей группой мы направились в общежитие. Я был глубо­ко разочарован и обижен.

Утром следующего дня нас разбудил колокольчик, но никто не торопился вставать. Ребята потягива­лись, зевали, ворочались. А я по-прежнему таил оби­ду на нового наставника. Повернувшись на другой бок, я попытался задремать. Но кто-то сдернул с меня одеяло. Я даже не шелохнулся. Если я больше не ста­роста, то зачем показывать пример? Пусть другие стараются доказать, что они лучше меня.

— Захворал, что ли? — услышал я голос Бирбиласа. — Но­вички, которые встают последними, обычно моют полы. А чтобы они не забыли об этом, в их личную карточку вписы­вается минус. А это, санта Барбара, не плюс!

Я разомкнул веки и нехотя поднялся. Не хотелось по­лучить замечание, но я понял, что мыть полы все же при­дется. Может быть, прикинуться больным? А вдруг приве­дут врача и он не обнаружит болезни? Могу схлопотать два минуса.

Кряхтя как старик, я пошел в комнату для умывания, побрызгал лицо водой и последним отправился завтракать.