Чтение онлайн

— Все изменится в лучшую сторону, как только я разберусь с журналом, — пообещала Марселла. — В настоящее время я не могу думать ни о чем другом. Я не сознавала, что это будет настолько важно для меня, но это так.

— Как жаль, что я не этот журнал, — саркастически заметил Берт, наливая себе еще водки. — Я всего лишь бедный смертный мужчина. Как я могу состязаться с этой кучей страстной бумаги и чернил?

Марселла поняла, что глубоко ранила Берта Рэнса, но не знала, что еще сказать. Она уже использовала свою дочь в качестве предлога, чтобы не позволить себе сблизиться с этим мужчиной. Теперь, когда ее чувства почти захлестнули разум, она воздвигает между ним и собой барьер из журнала. Она не хотела терять этого человека, но и принадлежать ему не хотела.

Берт подошел к двери, распахнул ее и начал спускаться по лестнице. Потом обернулся:

— Знаешь, ты начинаешь напоминать мне Сильвию Хэррингтон. Она тоже спала со своим журналом. Когда сможешь стать женщиной, позвони.

Тяжелые бордовые шторы в спальне Сильвии Хэррингтон не раздвигались уже несколько дней. Мраморная пепельница в форме морской раковины, стоявшая на ночном столике, была полна окурков. Часть пепла просыпалась на розовый ковер. На кровати, среди грязных льняных и прожженных атласных простыней, лежала Сильвия Хэррингтон, одинокая и злая. Больше злая, чем одинокая. В основном ее ярость была направлена на Ричарда Баркли, Дики, этого маленького негодяя, который продал «Высокую моду», ее «Высокую моду», отобрал ее у Сильвии.

В дверь спальни тихо постучали.

— Мисс Хэррингтон, — донесся голос прислуги.

Сильвия злобно глянула на обитые розовым атласом стены и зажгла новую сигарету.

— Мисс Хэррингтон, с вами все в порядке? Я могу что-нибудь для вас сделать? — Молчание. — Мисс Хэррингтон, мне ужасно неудобно вас беспокоить, но вы забыли оставить мой чек.

«А-а, еще один человек, кому небезразлична Сильвия Хэррингтон», — подумала Сильвия. Она встала с постели. Ноги у нее болели. Она взяла сумочку и вытащила чековую книжку.

— Мисс Хэррингтон?

Сильвия неожиданно открыла двойные двери, напугав полную женщину.

— Вот ваш чек. А теперь убирайтесь.

Она подошла к окнам, выходившим на мост Пятьдесят девятой улицы. Служанка быстро выскользнула через заднюю дверь квартиры.

Сильвия осознала, что в ее мире слишком тихо. Не звонит телефон. Не доставляют пакетов нарочные. Не звонит швейцар сообщить, что принесли цветы, и спросить, что с ними делать, нести ли в квартиру. Не приходила даже та маленькая сучка из компании по недвижимости, которая хотела продать Сильвии ее же квартиру. Комнаты были тихими и безжизненными. Она сама была безжизненной. Ее жизнью была «Высокая мода». Без журнала она мертва.

Она уже думала о самоубийстве.

Она все еще думала о самоубийстве. Вероятно, будь в квартире достаточно снотворного, она приняла бы его. Пистолета у нее не было. Выпрыгнуть из окна — несколько мелодраматично. Не то чтобы Сильвия Хэррингтон совсем отвергла мысль о самоубийстве, просто пока еще не сложились обстоятельства.

Вместо этого она решила полить… нет, опрыскать… орхидеи. Она никогда не любила цветы в горшках, но один представитель по связям с общественностью из мира моды подарил ей несколько орхидей. Он был одержим ими, и те, что он подарил Сильвии, отказывались умирать.

— Я всегда думала, что это очень хрупкие растения, — сказала она себе, опрыскивая цветы. — Может, вот такой стала и я. Просто маленькая старая леди, ухаживающая за орхидеями в своей нью-йоркской квартире.

Эта мысль вызвала у нее отпор. Сильвия увидела несколько отмерших листьев и взяла острые ножницы, которыми ее служанка пользовалась, ухаживая за орхидеями. Она взглянула на лезвия… Лезвия.

Почти в трансе она повернулась и пошла в спальню, держа в руке ножницы.

— Отрезать мертвое. Вот и ответ. Отрезать мертвое.

Она вошла в розовую комнату с обитыми шелком стенами и затихла. Единственным звуком в комнате было ее дыхание.

— Отрезать мертвое. Как это правильно! Все будет хорошо, если я отрежу мертвое.

Она подняла ножницы и вонзила их в шелк стенной обивки. Раздался треск разрываемой ткани.

— Отрезать мертвое.

Она снова и снова вонзала ножницы в стену. Затем принялась за бордовые шторы, пока они не повисли лентами и солнечный свет не залил комнату.

— Отрезать мертвое. Отрезать мертвое.

Наконец она добралась до роскошного ложа, раздирая шелк и атлас и неожиданно наполнив светлую комнату тучей перьев и пуха.

— Отрезать мертвое.

Она приговаривала эти слова в ритме детской считалки.

— Отрезать мертвое. Отрезать мертвое.

Она запустила ножницами в дорогие стеклянные и хрустальные фигурки.

— Отрезать мертвое. Отрезать мертвое.

Комната — ее святилище — была разорена. Сильвия остановилась, оглядела разгром и улыбнулась:

— Я это сделала. Отрезала мертвое.

Она повернулась к телефону и набрала номер, поискав его несколько минут в своей телефонной книге:

— Пожалуйста, Бэрри Добина. Это Сильвия Хэррингтон.

— О да, мисс Хэррингтон, — заспешил голос на том конце провода. — Я знаю, что он захочет немедленно поговорить с вами.

Сильвия улыбнулась. Значит, ее имя все еще известно, все еще обладает властью.

— Сильвия.

Голос в трубке, несомненно, принадлежал Бэрри Добину, дизайнеру по интерьерам, протеже Беверли Боксард, гранд-дамы, дракона «Архитектуры сегодня».

— Бэрри, помнишь, несколько месяцев назад ты сказал, что мне, возможно, надо что-то поменять в своей спальне? — начала Сильвия.

— Надеюсь, ты не… — Добин заволновался, решив, что Сильвия намеревается сорвать на нем зло.

— Нисколько, — перебила она. — Ты был абсолютно прав. Я уже несколько лет собиралась переделать эту комнату, и вот сегодня я взяла дело в свои руки и все там сокрушила.

— Уверен, я смогу помочь.

— Мне и в самом деле нужно убрать весь мусор и отделать комнату заново. Будь другом, займись этим.

— С удовольствием, — заверил ее Добин. — Сегодня же к тебе приедет моя команда.

— Чудесно. Тогда и увидимся.

Закончив разговор с Сильвией, Добин подошел к столу одного из своих помощников и сказал:

— Ты не поверишь. Сильвия Хэррингтон хочет, чтобы я заново отделал ее спальню, комнату, которую никто никогда не видел. Там, наверное, все перевернуто вверх дном. Я еду туда сегодня днем. — Мысли неслись одна за другой. — Ни за что не упущу возможности увидеть все своими глазами. — Он помолчал. — Интересно, там действительно все обтянуто черной кожей?..