Чтение онлайн

Когда все бесчисленные причины и условия сошлись вместе и нет никаких помех и препятствий, результат будет неизбежен. Многие ошибочно принимают это за некий «фатум» , судьбу или удачу, но у нас есть ещё и наша энергия и воля, с тем чтобы извлечь желаемый результат из совокупности условий, по крайней мере в начале процесса. Но в определённый момент, даже если мы будем молиться, чтобы яйцо не сварилось, оно сварится.

Подобно яйцу, все явления порождены мириадами составляющих, а потому изменчивы. Почти все эти мириады компонентов не подчиняются нашей воле, а потому не согласуются с нашими ожиданиями. Самый неперспективный кандидат в президенты может выиграть выборы и потом привести страну к миру и процветанию. Кандидат, которого вы поддерживаете, может победить на выборах, а потом привести страну к экономическому и социальному краху, сделав вашу жизнь несчастной. Допустим, вы считаете либералов левого толка очень просвещёнными политиками, но на самом деле они могут действовать на руку фашистам и скинхедам, глядя на них снисходительно или даже пропагандируя терпимость к тому, что возмутительно и нетерпимо. Или же они защищают личные права тех, чья единственная цель – уничтожить личные права и свободы других людей.

Этот же принцип непредсказуемости применим ко всему: ко всем формам, чувствам, восприятиям, традициям , любви, доверию и недоверию, скептицизму – и даже ко взаимоотношениям между духовными наставниками и учениками, а также между людьми и их богами.

Все эти явления непостоянны. Взять, например, скептицизм. Жил-был один канадец – само воплощение скепсиса. Он обожал ходить на буддийские учения, чтобы спорить с учителями. Он был действительно очень подкован в буддийской философии, поэтому его доводы звучали весьма убедительно. Ему очень нравилось повторять цитату из буддийских учений о том, что слова Будды следует тщательно анализировать, а не принимать на веру. Теперь, спустя несколько лет, он стал верным последователем одного известного медиума-контактёра. Этот отъявленный скептик сидит перед своим поющим гуру, и слёзы преданности тому, кто не может выдвинуть и малой толики логических обоснований своего учения, ручьём текут у него из глаз. Вере или преданности полагается быть непоколебимой, но, как и скепсис и тому подобные составные явления, она непостоянна.

Гордитесь ли вы своей принадлежностью к какой-то религии или тем, что не принадлежите ни к какой духовной традиции, вера играет важную роль в вашей жизни. Даже «неверующий» должен верить – полностью, слепо верить – в собственную логику или доводы, основанные на собственных переменчивых чувствах. Так что нет ничего удивительного, что то, что всегда казалось нам столь убедительным, больше таковым кажется. Алогичная природа веры проявляется достаточно явно: она представляет собой одно из самых ярко выраженных составных и взаимозависимых явлений. Вера может возникнуть благодаря надлежащему облику, воспринятому в нужное время и в нужном месте. Ваша вера может опираться на кажущееся родство и идеальную совместимость. Допустим, вы женоненавистник и встречаете человека, проповедующего ненависть к представительницам прекрасного пола. Вы найдёте его проповеди убедительными, согласитесь с ним и станете в него верить. Вашу преданность может подкрепить что-то совсем несущественное, вроде общей любви к анчоусам. Или, допустим, какой-то человек или организация способны уменьшить ваш страх перед неведомым. Другие факторы: семья, ваша страна или общество, в которых вы родились, – всё это часть собрания элементов, которые объединяются в том, что мы называем верой.

Граждане многих буддийских стран, таких как Бутан, Корея, Япония и Таиланд, слепо преданы буддийскому учению. Однако немало молодых людей в этих странах разочаровались в буддизме, потому что информации о нём мало, а всего того, что отвлекает от веры, в избытке, и, в конце концов, они или переходят в другую веру, или начинают целиком и полностью полагаться лишь на собственный здравый смысл.

Весьма полезно понимать, что такое собрание частей, каким образом даже одно варёное яйцо объединяет в себе такое огромное количество явлений. Учась видеть все вещи и ситуации как собрание элементов, мы учимся развивать в себе терпимость, непредубеждённость и бесстрашие. Например, некоторые до сих пор считают Марка Чепмена единственным виновником смерти Джона Леннона . Возможно, не будь наше обожание этой рок-звезды столь велико, у Марка Чепмена не родилась бы идея убить Джона Леннона. Через двадцать лет после случившегося Чепмен признался, что, стреляя в Джона Леннона, он не видел в нём реального человека. Его психическая неуравновешенность объяснялась стечением большого количества факторов (среди которых особенности мозговых процессов, воспитание, американская система психиатрии) . Если мы способны постичь, что больной и мучающийся ум есть собрание частей, и осознать, при каких обстоятельствах он действовал, нам будет легче понять и простить этого Марка Чепмена. Как и в случае с варёным яйцом, убийство неизбежно произошло бы, даже если бы мы стали молиться, чтобы его не было.

Но, возможно, даже такое понимание не избавило бы нас от страха перед Марком Чепменом из-за его непредсказуемости. Страх и волнение – преобладающие психологические состояния челове ческого ума. Застрахом кроется постоянное желание надёжности и предсказуемости. Мы боимся всего неведомого. Стремление ума к определённости зиждется на нашем страхе перед непостоянством.

Бесстрашие появляется, когда вы можете по достоинству оценить неопределённость, когда у вас есть вера в невозможность того, чтобы взаимосвязанные составляющие оставались неподвижными, статичными и постоянными. Вы в самом подлинном смысле этого выражения будете «готовы к худшему, надеясь на лучшее». Вы обретёте чувство собственного достоинства и величие. Эти качества увеличивают вашу способность работать, бороться, мириться, создавать семью и наслаждаться любовью и личными взаимоотношениями. Зная, что бесчисленные возможности лежат, ожидая тебя, прямо здесь, за ближайшим поворотом, и понимая, что они существуют и будут существовать и дальше, вы обретёте всеобъемлющую осознанность и дар интуитивного предвидения, похожие на те, что есть у талантливого полководца, не маниакально одержимого, а понастоящему подготовленного.

Что до Сиддхартхи, то для него, не будь непостоянства, не было бы ни продвижения вперёд, ни перемены к лучшему. Летающий слонёнок Дамбо научился это понимать. Детёнышем он был изгоем из-за своих огромных ушей. Он был одиноким, печальным и всё время боялся, что его выгонят из цирка. Но потом он обнаружил, что его «уродство» – редкий и бесценный дар, благодаря которому он может летать. Дамбо стал всеобщим любимцем. Знай он о непостоянстве с самого начала, он не страдал бы так прежде. Осознание непостоянства – ключ к освобождению от страха навсегда остаться «замурованным» в какой-то ситуации, состоянии или системе.

Личные взаимоотношения – самые изменчивые и посему совершенные примеры составных явлений и непостоянства. Некоторые пары считают, что способны сохранить свои отношения, «пока смерть не разлучит», с помощью чтения умных книг или консультаций семейного психоаналитика. Однако, узнав, что мужчины – с Марса, а женщины – с Венеры, мы получаем ключ лишь к немногим и без того вполне очевидным причинам и условиям разлада. Это ограниченное понимание может помочь нам установить временное согласие в межличностных взаимоотношениях, но оно не затрагивает многих скрытых факторов, составляющих часть этих взаимоотношений. Умей мы видеть невидимое, возможно, мы сумели бы наслаждаться совершенными взаимоотношениями , или, быть может, тогда мы никогда и не стали бы их создавать…

Применяя усвоенное Сиддхартхой понимание непостоянства к взаимоотношениям, мы приходим к ощущению блаженства, описанному в проникновенных словах Джульетты, обращенных к Ромео: «Прощание в час разлуки несёт с собою столько сладкой муки…» Расставание часто бывает самым глубоким моментом в истории взаимоотношений. Любые отношения в итоге должны закончиться, даже если конец им положит только смерть. При мысли об этом наша оценка причин и условий, обеспечивающих каждую связь, повышается. Особенно она сильна, если один из партнёров смертельно болен. В этом случае уже нет иллюзии о «вечности», и это удивительным образом освобождает: наши внимательность и любовь становятся безоговорочными, а наша радость относится главным образом к настоящему мигу. Мы легче и охотнее даём партнёру свои любовь и поддержку, когда его дни сочтены.

Но мы забываем, что наши дни всегда сочтены! Даже если рассудком мы понимаем, что всё рождённое должно умереть и что всё составное в конечном счёте рассыплется в прах, эмоционально мы всё равно поступаем, руководствуясь верой в постоянство, целиком забывая о принципе взаимозависимости. От этой склонности могут проистекать все возможные негативные состояния: психическая не уравновешенность, чувство одиночества и чувство вины. Мы можем ощущать, что нас обманывают, нам угрожают, нами пренебрегают, – будто весь мир ополчился именно против нас.

Покидая Капилавасту, Сиддхартха был не один. В те предрассветные часы, когда его семья и слуги спали, он пошёл на конюшню, где дремал Чанна, его возничий и самый верный друг. Чанна онемел при появлении Сиддхартхи, которого никто не сопровождал. Но по приказу своего хозяина он оседлал для него любимого жеребца Катханку. Никем не замеченные, они прошли через городские ворота. Оказавшись на безопасном расстоянии, Сиддхартха спешился и стал снимать с себя драгоценные украшения и царские уборы. Всё это он передал Чанне, наказав взять Катханку и вернуться в город. Чанна умолял позволить ему сопровождать царевича, но Сиддхартха был непреклонен. Чанне пришлось вернуться и продолжать служить царской семье.

Сиддхартха попросил Чанну передать семье, чтобы за него не беспокоились, потому что он отправляется в очень важное путешествие. Он уже передал Чанне все свои украшения, кроме одного: последнего символа величия, высокой касты и царского достоинства – прекрасных длинных волос. Теперь же он сам отрезал их и, отдав их Чанне, один отправился в путь. Сиддхартха приступал к своему исследованию непостоянства. Ему уже казалось глупым отдавать столько энергии на поддержание красоты и изысканности. Он ничего не имел против красоты и ухоженной внешности; он выступал только против веры в присущее им постоянство.