Чтение онлайн

Мы заходим в квартиру, и я приваливаюсь к стенке. Слезы стекают по щекам.

— Я так испугалась. Самое ужасное, что не за тебя. Я просто не хотела быть без тебя, понимаешь? Мне слишком нравится быть с тобой, любить тебя.

— Эгоистка.

— Угу.

— А я хочу ребенка, чтобы ты никуда от меня не делась. Я же понимаю, что сегодня ты влюблена в меня, а завтра можешь влюбиться в моего отца.

— Что? Ты шутишь? — рот открывается от удивления.

— Почему. Он у меня еще знаешь ли ого — ого. И его кстати тоже зовут Гоша. Не перепутаешь, — и все бы ничего, это даже забавно, не будь Гоша таким серьезным.

— Иди ты! Придурок!

— А в чем я не прав. Ты была с моим сыном, потом переключилась на меня. Как я могу быть уверен, что завтра это не произойдет снова.

— И ты серьезно думаешь, что ребенок привяжет меня? Что ребенок может привязать хоть кого — то? — иду в спальню, хочу закрыться, но Гоша толкает дверь. Приходится обнять себя и сесть на кровать, отвернувшись. За кого он меня принимает?!

— Думаю. Не всех, но тебя точно. Но я прогулялся и понял, что не хочу тебя привязывать. Ни ребенком, ни браком, ни партнерским договором. Либо ты хочешь быть со мной, либо нет. И если да, то ты сделаешь меня самым счастливым на свете мужчиной.

В груди словно лопает воздушный шарик. Облегчение теплым потоком заполняет все тело.

Я поворачиваюсь к Гоше, тут же налетел на него, прижимаясь к губам. Так сладко и горько одновременно.

— Если тебе очень хочется, могу и родить.

— Нет уж, — достает Гоша презервативы. — Когда захочешь, тогда и родишь. А сейчас ты мне кое — что задолжала.

Он переворачивает меня, стягивает спортивный костюм, под которым я к его удивлению, без белья.

— Сюрприз… — он хмыкает, снимает с себя штаны, а я мучаюсь с презервативом, пытаясь его вскрыть. Гоша отбирает, сам достает и натягивает на свой, уже вздыбленный член.

Наклоняется, вжимается губами в соски. Его руки гладят талию, опускают руки ниже, обнимают ягодицы. Так жадно и грубо одновременно. Я выгибаюсь в сильных руках, раздвигаю ноги, чувствуя, как Гоша одним сильным рывком проник в меня.

Он двигается сначала нежно, давая привыкнуть, растягивая меня изнутри. Но эта нежность продолжается короткий миг, потому что в следующий, он словно звереет.

Давит на живот рукой, вколачиваясь на полной скорости, выдирая из меня стоны вместе с криками. Меня буквально размазывает по стенке, кидает чувства из стороны в стороны, срывает вниз и бьет об скалы наслаждения.

Гоша убирает руку на грудь, стискивая ее в кулаке. Ложиться на меня почти полностью, ловит мои стоны губами.

Целует.

Забирает последние остатки воли, подчиняя себе даже не тело — душу!

Попроси он меня сейчас, о чем угодно, я соглашусь. Потому что принадлежу ему, потому что не могу уже без него. Так быстро, так стремительно, как потоки бешеной страсти, что хлюпает между нашими телами, когда они сталкиваются при каждом толчке.

Руками держусь за его покатые плечи, в горле рождается вскрик на особенно глубокое движение, но и его крадет мой истязатель, буквально вторгаясь языков через раскрытые, иссушенные безумием губы.

Но нам мало, нам все время друг друга мало. И не смена поз и секс — игры не изменят этого. Мы слишком глубоко в этом увязли и обратного пути нет. А нам обратный и не нужен. Только вместе. Навсегда.

Три года спустя.

Кафе заполняют люди. Их становится все большее и больше. Вскоре можно сказать, что я затерялась среди толпы. Что меня никто бы не заметил. Никто, кроме человека очень нежелающего встречи со мной. Даже спустя три года он уверен, что я разрушила его жизнь, что именно я когда — то стало источником всех его бед. Например, брака с Кристиной, который развалился так быстро. У Гоши младшего одна проблема, он всегда хотел выехать за чужой счет. И вот, спустя три года он выкупает убыточное кафе и превращает в процветающую кафейню. Кто бы мог подумать.

Наконец Гоша выходит в зал, подходит к официантке, а она указывает на меня взглядом.

Его добродушное, хоть и немного усталое лицо мгновенное становится озлобленным, обиженным. Я прямо вижу, как он топчется на месте, думая о том, уйти или встретиться с врагом лицом к лицу.

И, судя по всему, он действительно вырос, потому что вместо того, чтобы сбежать, идет прямо ко мне, падая напротив.

— Ты постарела, — делает он первый укол, вызывая смех.

— Неправда.

— И потолстела.

— Я беременна.

— Не оправдывайся, Чего тебе?

— У твоего отца юбилей. Ты помнишь?

— И?

— Вы не виделись три года, Гош…

— И знаешь, я не скучал совершенно.

— Он твой отец. Он любит тебя, следит за твоими успехами. Он ни в чем перед тобой не виноват.

— Точно? У беременных плохо с памятью?

— Вини меня, но он тут не причем. Это я тебя предала, обманула.

— Как у тебя все легко. Ну хорошо, допустим я приду, тогда я не хочу видеть там тебя.

Я поджимаю губы. Такого условия я не ждала.

— Ну если это поможет. Только точно?

— Серьезно? Так легко соглашаешься?

— А какой у меня выбор. Ты его сын, он любит тебя.

— Да с чего ты взяла, что он хочет меня видеть? У него новая жизнь, жена, а скоро будет и новый ребенок.

— Дочка.

— Мне должно стать легче? Маш, ты как была идеалисткой, такой и осталась. А вроде бизнесвумен…

— Гош, — не даю ему уйти, обхватываю руку. — Ты не можешь злиться на него вечно. Ты тоже по нему скучаешь, я знаю это, чувствую. И если ради вашего воссоединения я должна остаться дома, я останусь. Мне все равно бухать нельзя.

— Хех, — усмехается он. — Все такая же пьянчужка?

— Рассказать, как я с подружками уехала пьяной в Сыктывкар, а потом ждала твоего отца на вокзале?

Гоша заливается смехом. Вот только мужу тогда было не очень смешно. Да и мне потом, когда ночью он меня наказывал и запретил любые гулянки на целый месяц.

— И как ты на ребенка решилась? Ты же против всегда была. Помнишь, как мы сидели и говорили, что не раньше тридцати.

— Я так и думала, что не раньше тридцати. А потом у коллеги Гоши появился ребенок и он с ним стал возиться как со своим. Даже к нам привез на несколько дней. Так бесил, ты бы знал.

— И как это повлияло на желание иметь своего ребенка?

— Ну скажем так, если уж слышать нытье, то своей дочки, чем чужой.

Гоша хмыкает, встает, уже поворачивается спиной. А потом все — таки говорит.

— Я не смогу, Маш. В эту субботу заказан здесь день рождение, я должен быть тут. Какая — то крупная шишка.

— Ну я тебя поздравляю.

— Да.

— Ладно. Все равно, ты позвони ему, он будет очень рад.

— Ладно, как-нибудь. Пока, коровка.

— И тебе, дрыщ не хворать.