Отец моей подруги
Шрифт:
— Алинка, ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? — я ткнула пальцем в её блокнот с пометками. — Вот это всё можно отложить на вечер. Пойдём сегодня в кино?
Она подняла на меня глаза — такие большие, чуть растерянные.
— В кино? Но у меня ещё эссе по экономике…
— Ой, да брось! — я махнула рукой. — Экономика никуда не денется, а новый фильм с Ди Каприо — он же только неделю в прокате!
Алина закусила губу — верный признак, что она колеблется.
— Ну… может, на последний сеанс? Если успею дописать…
— Договорились! — я хлопнула в ладоши. — И никаких «если»! Я тебя забираю в 19:00, и мы идём развлекаться. Точка.
Она улыбнулась — сначала робко, потом шире. И в этот момент я поняла, что хочу видеть эту улыбку чаще.
…
Спустя пару недель мы сидели в библиотеке, разбирая конспекты. Алина что-то чертила в тетради, а я лениво листала журнал.
— Слушай, — я вдруг подняла голову, — а ты никогда не думала, что слишком много времени тратишь на других?
Она удивлённо подняла брови:
— На других?
— Ну да. Ты всегда помогаешь мне с курсовыми, объясняешь темы, которые я пропустила. А кто помогает тебе?
Алина пожала плечами:
— Мне и так нормально. Я люблю разбираться в материале.
— Но ты же не робот! — я наклонилась ближе. — Тебе тоже нужно отдыхать, веселиться. Помнишь, как ты впервые пошла со мной в кино? Ты потом целую неделю сияла, как новогодняя ёлка!
Она засмеялась, и я почувствовала, что попала в точку.
— Ладно, — сказала Алина. — Может, ты и права. Просто я не привыкла…
— Привыкнешь, — я подмигнула. — Я тебя научу.
…
Ближе к зиме, когда за окном уже кружил первый снег, мы сидели в нашей любимой кафешке. Я специально заказала два огромных шоколадных маффина — знала, что это её слабость.
— Алинка, — начала я серьёзно, отложив вилку, — у меня скоро день рождения. Двадцать один год.
— Ого, — она улыбнулась. — Взрослая совсем.
— Да, — я сделала драматическую паузу. — И папа решил устроить вечеринку. В загородном доме.
Алина напряглась — я заметила, как её пальцы сжали чашку.
— Звучит… масштабно, — осторожно сказала она.
— Это будет круто! — я подалась вперёд. — Только близкие, музыка, куча еды… И ты обязательно должна быть там. Без тебя праздник не тот.
— Крис, я не уверена, — она опустила глаза. — Я там никого не знаю, кроме тебя. Вдруг я буду мешать?
— Ты не будешь мешать, — я накрыла её руку своей. — Ты моя лучшая подруга. И если ты не придёшь, я обижусь. По-настоящему.
Алина вздохнула, посмотрела на меня — в её глазах читалась борьба.
— Хорошо, — наконец сказала она. — Я приду. Но если я начну прятаться в углу с тарелкой канапе, не удивляйся.
Я рассмеялась и обняла её так крепко, что она чуть не опрокинула кофе.
— Вот и отлично! — я отстранилась, сияя. — А теперь рассказывай, какое платье ты наденешь. Потому что я уже присмотрела одно — оно идеально подойдёт к твоим глазам!
— Я что-нибудь найду…
Глава 3
АЛИНА
— Ну уж нет, Алина, никаких «я что-нибудь найду в шкафу»! — Кристина решительно схватила меня за руку и потащила к выходу из общежития. — Мы едем по магазинам, и это не обсуждается.
Я пыталась сопротивляться — честно пыталась:
— Крис, у меня есть пара приличных платьев…
— Приличных — да. Но не для вечеринки у моего папы, — она обернулась и строго на меня посмотрела. — Алина, это особенный вечер. Ты будешь блистать. Точка.
И вот мы уже битый час бродили по бутикам в центре города. Кристина перебирала вешалки с такой скоростью, что у меня рябило в глазах.
— Вот! — она торжествующе вытащила длинное платье цвета тёмного вина. — Примеряй немедленно!
Я скептически осмотрела наряд: глубокий вырез, открытая спина, тонкий пояс на талии. Слишком откровенно для меня.
— Крис, я не смогу это надеть…
— Сможешь, — она буквально затолкала меня в примерочную. — И будешь в нём неотразима.
Когда я вышла, Кристина захлопала в ладоши:
— Видишь? Идеально! Платье подчёркивает твою фигуру, цвет идёт к глазам… Алина, ты просто красавица!
В зеркале действительно отражалась какая-то другая девушка — более уверенная, яркая. Но внутри всё сжималось от тревоги: смогу ли я чувствовать себя комфортно в таком образе?
— А туфли, — Кристина уже тащила коробку с чёрными лодочками на высоком каблуке. — И вот эту маленькую сумочку… Всё, комплект готов!
День вечеринки наступил слишком быстро. Мы приехали вместе — Кристина вела машину, весело напевая под радио, а я нервно теребила край платья.
Особняк Виктора Сергеевича поражал масштабами: высокие колонны, широкие лестницы, огни, освещающие подъездную аллею. Гости уже собирались — дамы в вечерних нарядах, мужчины в костюмах. Я почувствовала, как ладони становятся влажными.
— Расслабься, — Кристина ободряюще сжала моё плечо. — Просто будь собой. И помни: ты здесь со мной, а значит, ты — часть семьи.
Мы вошли в зал, наполненный музыкой и смехом. Кристина тут же бросилась здороваться с друзьями, а я остановилась у колонны, пытаясь собраться с духом.
И тогда я увидела его.
Виктор Сергеевич стоял в центре зала — высокий, статный, в безупречном смокинге. Он разговаривал с гостями, кивал кому-то, но в его взгляде читалась отстранённость, будто он находился где-то далеко.
Моё сердце пропустило удар. Это был тот самый человек — отец Кристины, о котором она так тепло рассказывала. Теперь я понимала, что имела в виду подруга, говоря «магнетический»: от него исходила какая-то мощная, почти осязаемая энергия.
Он повернулся, и наши взгляды встретились.
Время словно остановилось. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам, как перехватывает дыхание. Его глаза — тёмные, проницательные — на мгновение задержались на мне, изучая, оценивая. В них мелькнуло что-то — интерес? удивление? — а затем он слегка склонил голову в коротком кивке.