Чтение онлайн

— Проедешься со мной? Отлично, идем.

Кейси вернулась в комнату, взяла ключ от двери и только потом вышла. Пирс даже не переступил порог, из этого она заключила», что он не намерен набрасываться на нее, как вчера. Может, на сей раз они поговорят как нормальные люди.

Пирс был не на служебном автомобиле. Он подвел Кейси к серебристо-серому с голубым «комби» с затемненными стеклами. Кейси усмехнулась. Неудивительно, что она не заметила, как он следит за ней. Привыкнув к коричневой шерифской машине, она даже и не обратила внимания на эту.

Сев за руль, Пирс завел мотор.

— Пристегни ремень. Куда ты хочешь поехать?

— Никуда. Я просто хочу с тобой поговорить.

Пирс вырулил на шоссе; он удалялся от города.

— Я тоже хочу с тобой поговорить. Как тебе понравился ужин с Кайлом Радманом?

— А вот это тебя совсем не касается, — вздохнула Кейси.

— А хотелось бы, чтобы касалось. Я думал о тебе весь день, Кейси.

Кейси отвернулась к окну. Снаружи не было ничего, кроме черноты: черные деревья, черные кусты, черная ночь. Признание Пирса сразило ее. Она тоже думала о нем весь день. Иногда почти с нежностью, но чаше злясь на его наглость.

— Тебе так идет это платье.

Она не отвечала.

— Извини, что я подтрунивал над тобой сегодня утром.

Кейси посмотрела в его сторону, но увидела лишь темный силуэт во мраке.

— Я не так уж чувствительна.

— Но ты рассердилась.

— Да.

— И я тебе очень не нравлюсь.

— И да и нет.

— Так я и думал. — Он тихо рассмеялся.

— Не надо читать мои мысли, — разозлилась она.

— А что я могу там прочесть?

Кейси снова отвернулась, стараясь, чтобы ее голос звучал тверже.

— Я не знаю. Я ведь совсем не ожидала, что встречу тебя или Кайла Радмана или что деду так понравится это место. Я по-настоящему смущена.

— Что смущает тебя, Кейси? — За этим вопросом стояли сегодняшние раздумья Пирса. Его желание, чтобы Кейси оправдалась и доказала чистоту своих намерений, было горячо, как молитва. У каждого есть недостатки и слабости, но он не хотел верить, что Кейси последовала за Далласом в Монтану только из-за его денег.

— Например, то, что произошло прошлой ночью.

— Между нами? Если хочешь знать, я и сам не знаю, как к этому отнестись.

— Поэтому ты пришел сегодня? — Кейси взглянула на него.

Он с трудом мог разглядеть ее в темноте.

— Наверное. Ты весь день не выходила у меня из головы.

— Но ты ведь не знаешь, как долго… я здесь пробуду…

— Ты хочешь уехать? Вы нашли общий язык?

Если он стоял и наблюдал за ней, то наверняка видел, как она поцеловала Кайла на прощанье. Чувство протеста помешало ей ответить откровенно. Что бы она ни чувствовала к Кайлу, она не собирается обсуждать это с Пирсом.

— Он очень приятный человек, — ответила она, обороняясь.

Пирс удержался от презрительного смешка. Но не мог не заметить:

— Может, и приятный, но уж больно скучен. Если судить по прощальному поцелую, то он не слишком тебя развлек.

— Он джентльмен, — возразила Кейси, — он не набрасывается на женщин, как…

— Как я?

Кейси молчала. Тон их разговора уже изменился, а этот предмет изменит его еще больше. Она выбрала для разговора машину, думая воззвать к лучшим качествам Пирса, если у него были такие. Все, что она хотела, — это забрать деда к себе домой. Только по этой причине она не побоялась ехать так далеко одна, только поэтому она вообще очутилась в Гармонии. Принимая во внимание ее планы, было безумием затевать что-то серьезное с Кайлом, тем более завязывать роман с Пирсом. Ее жизнь неожиданно стала походить на узкий тоннель, из которого она не могла найти выхода. У нее была только одна задача, одна цель, и она по-прежнему стремилась осуществить ее.

— Я совсем не хочу с тобой драться, а если отвечу на этот вопрос, что будет тогда? Какие еще соображения? — устало произнесла Кейси. — Я хочу поговорить с тобой о деде.

У Пирса бешено заколотилось сердце. Может, сейчас наконец она рассеет его сомнения? То, что он чувствовал к Кейси, не внушала ему никогда ни одна женщина; такое бывает нечасто. Даже сейчас, сидя за рулем «комби», на темном шоссе, он хотел ее. Она была прекрасной и желанной, как ни одна женщина в мире. Но что важней всего, никакая другая женщина не внушала ему такой страсти. Они проехали довольно долго, прежде чем он перестал думать о ее невероятной сексуальной притягательности.

— Давай, — печально сказал Пирс, — я слушаю.

— Очень хорошо, — вздохнула Кейси. — Не думаю, что ты вполне понимаешь, зачем я здесь.

— Я думал, тобой движет мысль забрать Далласа в Сан-Франциско, — тихо произнес Пирс, надеясь, что именно эта причина была главной.

— Да, но это очень упрощенно. Он ведь совсем не сильный, Пирс. Конечно, он не при смерти, но у него серьезные проблемы со здоровьем. Я вижу, что последнее время у него не было сильных приступов. И я очень этому рада. Но…

— Кейси, прежде чем внушать мне, что Даллас доживает последние дни, позволь спросить тебя кое о чем. Твой дед хочет жить и заниматься делом не меньше, чем я. Почему ты хочешь лишить его этого?

Кейси не знала, что ответить. Пирс все не так понял. Она не желала лишать Далласа чего-либо, она хотела присматривать за ним, следить за его здоровьем, и только. Неужели Пирс не видит разницы?

— Ты искажаешь мои слова, — нашлась она. — Я вовсе не хочу ничего отнимать у Далласа. Но он все, что у меня есть. А я — все, что есть у него.

Пирс нахмурился. Если у Кейси и были корыстные мотивы, то она чертовски хорошо их скрывала.

— Ты — все, что осталось от его семьи, но ведь у него есть и друзья. Хорошие друзья.

— Ты?

— Не только я.

— У меня тоже есть друзья. — Кейси начинала злиться. Могла бы раньше догадаться, что Пирс не умеет слушать собеседника. — Я говорю о семье. Возвращение домой для деда…

— Кейси, я люблю и уважаю твоего деда. Я восхищаюсь его жизнелюбием и надеюсь, что в семьдесят два года буду хоть наполовину таким.

У Кейси истаяли последние надежды. Откинувшись на спинку сиденья, она тщетно пыталась разозлиться. Единственное, что ей оставалось, — это вернуться в Сан-Франциско, бросив деда одного, и до конца его жизни беспокоиться о том, как он себя чувствует, не одиноко ли ему, не болен ли он.

Слезы навернулись у нее на глаза. Она делала отчаянные попытки не расплакаться. Благие намерения привели ее в Монтану, благороднейшие намерения, — а чего она добилась? Кого ей обвинять? Далласа? Этого мужчину? Себя, за свою беспомощность?