Чтение онлайн

Пирс нахмурился.

— Так, значит, ты не хочешь ничего обсуждать, значит, со всем покончено?

Кейси убийственно взглянула на него.

— Мне не нужны длинные объяснения тому, что я нахожу бесчестным и жестоким. И не пытайся убедить меня, что я не права!

Пирс оставался спокойным.

— Хорошо. Не будем ничего объяснять. Но как ты относишься к тому, что я люблю тебя, хочу, чтобы ты стала моей женой, и не претендую на совершенство?

Кейси зажмурила глаза.

— Если ты назовешь мне хоть одного человека, который не совершает ошибок, пример совершенства, я выйду в эту дверь, и делай что хочешь.

Кейси открыла глаза и уставилась на груду сваленного перед ней белья.

— Кейси?

В ней внезапно снова разгорелся гнев.

— Не проси о невозможном! Никто не совершенен, я знаю это не хуже тебя. Но я устала от всей этой ерунды. Мне не следовало сюда приезжать, не следовало беспокоить дедушку, не следовало узнавать тебя!

Бежать было некуда, но Кейси, полуслепая от слез, кинулась к двери. Пирс поймал ее, она попыталась вцепиться в него ногтями.

— Оставь меня в покое! — заорала она. Пирс обхватил ее запястья и держал, пока она не притихла.

— Не надо срывать на мне злость, — заключил он, когда Кейси перестала кричать и брыкаться.

— Я уезжаю отсюда! Я ненавижу Монтану! Я ненавижу Гармонию! Я ненавижу тебя!

Они оба замерли. Кейси прекратила борьбу, пораженная собственным бешенством. Пирс убрал руки с ее запястий. Они молча смотрели друг на друга. Кейси прошептала:

— Извини. Я не знаю, почему сказала такое. Я не ненавижу тебя.

Пирс отступил, тяжелый вздох вырвался из его груди. Он прислонился к дверце шкафа.

— Может, ты меня и не ненавидишь, но не слишком любишь после всего, что случилось.

— Я была расстроена. — Она старалась не смотреть ему в глаза.

— Потому что я манипулировал тобой?

— Да.

— А ты бы поверила, если бы Даллас и я сказали тебе все прямо?

Поверила бы она? Вспомнить ее дневное отчаяние оказалось несложно: слишком близка к нему она была сейчас. Но ее колебания? Ее неуверенность? Это было сложнее восстановить. Но какое имеет значение, послушала она бы их днем или нет? Они перешли границу в любом случае, заставили ее почувствовать себя дурой, она никогда этого не забудет.

Выражение ее лица не изменилось.

— Теперь мы никогда этого не узнаем.

— Знаю, и думаю, ты тоже знаешь. Утихни, милая. Ты была не в том настроении, чтобы верить кому бы то ни было. У реки я пытался поговорить с тобой, но ты убежала. Точно так же, как пытаешься удрать теперь. Бегство никогда ничего не решает, Кейси.

— Но ты тоже удирал.

— Тогда мне было шестнадцать лет. Господи, не сравнивай мальчишку, напуганного тем, что ему не по силам, и поведение в тех же обстоятельствах взрослого человека! Неужели ты думаешь, что сейчас я бы убежал от разбушевавшегося отца? Я бы остался и боролся, и ты должна так же поступить.

— Бороться за что? — истошно крикнула она. — За что, Пирс? Ты и дедушка обращаетесь со мной как с ребенком. Как со слабоумной. Сегодня мне было больно, но я приняла решение. Ты не можешь просто отойти в сторону и дать мне все решить самой?

Пирс раздраженно взъерошил волосы.

— Я боялся, что ты уедешь, не дав нам шанса. Я не понимал, что с тобой происходит. Я понял это только сегодня ночью, у меня дома. Самое печальное во всем этом то, что ты, Кейси, борец, но не веришь, что есть вещи, за которые следует бороться.

Он подошел ближе:

— Я знаю, за что стоит бороться. За дом, за любящего мужа. За детей. За хороших друзей, за твоего деда, для которого солнце всходит и заходит только в твоих дивных глазах. Кейси… — Слезы навернулись ему на глаза, он отвернулся.

Прошло время, прежде чем Кейси смогла о чем-то подумать. Ее чувства слились в один вырвавшийся у нее возглас:

— Пирс! — Она протянула руку и коснулась его. Ладонью она почувствовала биение его сердца. — Ты плачешь?

— Мужчины не плачут. — Он попытался улыбнуться. Но мужчина плакал, она видела слезы в его глазах.

— О Пирс, — произнесла она с тоской. — Я не могу больше быть несчастной.

Он порывисто обнял ее, прижал к себе так крепко, что ей показалось, будто она стала его частью.

— Тогда будем счастливы, — воскликнул он, — Кейси, давай будем счастливы! Ведь у нас многое есть! У нас есть все, что имеет значение в этом мире!

Чувства сменялись одно другим, как карты в колоде. С чего она взяла, что жизнь — это розовый сад? Все делают ошибки, и Пирсом, так же как и ею самой, двигали самые лучшие побуждения.

Неожиданно в памяти Кейси возник образ: маленькая девочка с косичками как крысиные хвостики, испуганная и растерянная. Даллас берет ее на руки и объясняет, что она будет жить с ним и с бабушкой Хэрриэт, что она будет их маленькой девочкой.

Образы сменялись один другим: праздники, дни рождения, обычные дни — маленькая девочка держала дедушку за руку, уверенная в его безграничной любви.

Теперь такую же любовь предлагал ей Пирс. А она стремилась убежать от нее.

Кейси подняла голову и посмотрела ему в лицо. Теперь он уже не прятал слез.

— Если ты уедешь, клянусь, я поеду за тобой.

Она стерла слезу с его щеки, чувствуя странное умиротворение.

— Я не уеду, я люблю тебя, — зашептала она. — Мое сердце любит тебя, мое тело любит тебя, моя душа любит тебя. Я говорила тебе раньше, что дедушка потерял нить в жизни на несколько лет. Я тоже на время потеряла нить. Ты вел себя не хуже, чем я.

Надежда сверкнула в глазах Пирса, он снова притянул ее к себе.

— Ни Даллас, ни я не хотели огорчать тебя.

— Ты когда-нибудь рассказал бы мне все, если бы я первая не начала разговор? — спросила она.

Пирс молчал. Потом посмотрел ей в глаза. Его взгляд был темным и серьезным.

— Ответ на твой вопрос — да. Но я не хочу тебя обманывать. Не сейчас. Я бы молчал об этом еще долго.

— Понимаю, — ответила она. — Пирс, я рада, что все открылось сегодня. Я не хочу начинать наши отношения с тайн. Именно поэтому я и призналась в своем поступке.

Она выскользнула из рук Пирса и направилась к двери. Приоткрыв ее, она взглянула на жилище Далласа.