Чтение онлайн

Как ты думаешь, что будет, если скрестить мандрагору с петардой? Будет ли она издавать крик из фейерверков?

Если что, не пугайся Стрелку. Она может неудачно приземлиться. Старушка всё-таки.

Скучаем по тебе, но заскучать не дадим.

Твои Фред и Джордж."

Я прослезилась. Умилённо обняв письмо, я начала было писать ответ, как вдруг входная дверь отворилась. В дом вошла мама. Рановато что-то она вернулась с работы. Увидев тот ужас, что происходил в моей комнате, мама вскрикнула. После этого она забежала на кухню и снова испугалась, но уже Стрелки.

– Мам, это сова семейства Уизли, а не оборотень, – ответила я на вскрик матери, – Если что, совы по-прежнему почтальоны.

– Господи, что он с тобой опять наделал, – заметила мама. Она подошла ко мне и стала изучать ссадины на моей голове. Затем она намочила полотенце холодной водой и приложила его к синякам, – Бедная девочка.

– Он бил меня об стену, – промолвила я, – Разбил магнитофон.

– Я заработаю тебе на новый, не расстраивайся.

– Кто такой Крауч? Он говорил про какого-то Крауча, – вдруг поинтересовалась я. Мама на несколько секунд оцепенела, а затем уклончиво ответила:

– Не обращай внимания. Это всего лишь пьяные бредни. Тебе не за чем переживать. Ничего, моя девочка, скоро вернёшься в Хогвартс.

После этого мама ушла в мою комнату наводить порядок. Стрелка за это время успела уже улететь. Я сидела за столом и перечитывала письмо Фреда и Джорджа. Я безумно соскучилась по ним, по им проказам. Без близнецов жизнь снова окрасилась в мрачные цвета, а с ними внутри меня бушуют фейерверки.

– Эффи, – донеслось до меня из моей комнаты. Позже и сама мама появилась на кухне. Она была вся бледная от ужаса, словно всю радость из неё высосали. Она медленно села за стол и уставилась куда-то отрешённо в одну точку.

– Ты в порядке, мам? – спросила я, положив в сторону письмо от близнецов. Я встала и взялась за уборку стола. Стрелка разбросала всю картошку своей пернатой тушкой.

Мама попыталась повернуться ко мне. Единственное, что она смогла выдавить из себя это то, что папа всё это время лежит мёртвым в моей комнате.

2008 год.

Как и обещала профессор Макгонагалл, зеркало Еиналеж забрали из моего кабинета и спрятали в совершенно другое место. Первую неделю мне ещё как-то давалось обойтись без него. И всё же моё желание увидеть дорогого Фреда становилось всё сильнее и сильнее. Меня словно ломало.

Каждый раз студенты предлагают мне обратиться к мадам Помфри. Неужели настолько видно, как мне плохо?

– Профессор Йорк, на вас лица нет.

– Профессор Йорк, Вы сегодня бледная.

– Профессор Йорк, давайте мы Вас отведём в больничное крыло?

– Профессор Йорк, отдохните, мы сами будем изучать материал.

Я отмахивалась и продолжала дальше вести уроки, при этом понимая, что ещё чуть-чуть, и я съеду с катушек.

Пока пятикурскники Гриффиндора и Когтеврана писали конспекты, я бесцельно листала один из учебников Златопуста Локонса. Это была книга “Каникулы с каргой”. На обложке красовался сам Златопуст, ещё не лишившийся здравого рассудка, и белоснежно улыбался окружению ведьм. Я бы, конечно, хотела узнать, как этот хвастунишка себя поживает, однако это не имело бы смысла. Этот белокурый меня не вспомнит. И то к счастью.

1992 год.

– Серьёзно? Вот этот самовлюблённый павлин будет преподавать защиту от тёмных искусств? – начала возникать я, указывая пальцем на Златопуста. Джордж пожал плечами, доедая свой ростбиф. Златопуст сидел за преподавательским столом рядом с профессором Снейпом. Два учителя вызывали каламбурный диссонанс: один весь мрачный, весь в чёрном, в то время как другой словно сиял и пестрил красками своих одежд.

– Держу пари, он такой же сквиб, как Филч, – усмехнулся Фред.

– Он закончил факультет Когтевран, – заступившись, влезла в наш тандем Гермиона, – Все студенты Когтеврана обладают блестящим умом.

– Это явно не про Локонса, – возразил Фред, – Кстати, где Гарри и Рон?

Хороший вопрос. Жаль, что они пропустили распределение первокурсников, заодно и упускают пиршество.

– Почему ты ничего не ешь? – заметил Фред. Джордж вторил за ним:

– Ты и в купе ничего не ела.

– Ты стала ещё худее.

– Ты заболела?

– Аппетита нет совсем, – ответила я и отодвинула тарелку с пудингом. Причём пудинг подавал мне Фред. Увидев, как я отказалась от еды, он отрезал:

– Мы потом поговорим.

Потом так потом.

Напротив нас, рядом с Гермионой, сидел Ли Джордан и его пассия Анджелина Джонсон. Если Ли ещё как-то старался поддерживать диалог с Джорджем, то вторая лишь оценивающе глядела на меня.

– У тебя какие-то проблемы? – отреагировала я. Анджелина сделала вид, что не услышала меня и демонстративно ни с того ни с сего заговорила с близнецами так, словно она их подружка-подружка. Обиднее всего, что Фред и Джордж стали заинтересованы в общении. Я почувствовала себя лишней и максимально погрузилась в себя. Тема для разговора, которую завела эта Джонсон, меня абсолютно не касалась, и это даже не квиддич. Вникать не хотелось. Сейчас самое время достать свой кассетный плеер, однако он лежал в чемодане.

Пир закончился, и я первым же делом метнулась к выходу. Мне хотелось исчезнуть, не попадаться на глаза близнецам. В особенности Фреду, сама не понимая, почему. Правда, раствориться в толпе не получилось – близнецы поймали меня за капюшон мантии прямо у дверей Большого зала.

– Куда бежишь так?

– Задавят ведь.

– И превратишься в блин.

– Скорее, в обиженный оладушек.

– Оладушек с мёдом.

– Обиженный оладушек с мёдом.

Я закатила глаза. Господи, ну и познакомилась я с ними в прошлом году на свою голову.

Одним из первых уроков в начале учебного года как раз была защита от тёмных искусств. Войдя в класс, я попросту обомлела. Весь кабинет был обставлен колдографическими портретами самого Локонса: Локонс на метле, Локонс с чашкой чая, Локонс в пижаме, и даже Локонс, который рисует Локонса, который рисует Локонса. Весьма преизбыточно. Мои однокурсницы, включая Гермиону, которая всегда была с холодной головой, попали под томное очарование. На удивление, на меня эти белокурые завитушки и чересчур блестящие зубы не подействовали.

Мы сели за парты и достали свои учебники. Златопуст вышел из кафедры в класс и взялся вести урок. Ну в смысле вести… Скорее рекламировать себя. Он раздал всем тест на знание его книг и личности.

– А если я против озабоченной самовлюблённости, можно не проходить? – язвительно спросила я, дёргая себя за галстук гриффиндорской расцветки. Мальчишки в классе засмеялись. Рядом со мной сидящая за партой Гермиона тыкнула в меня локтем. Однако Локонс не обратил внимания на мой вопрос. К тому же с соседнего ряда меня начали дёргать за рукав мантии: