Отказ не принимается
Шрифт:
Мама, стащив с меня шапку, молча погладила по голове. Да и что тут скажешь? Я одна, что ли, с такой проблемой?
– Пошли ужинать. А потом пить чай с вареньем.
Простой рецепт от мелких житейских невзгод, но он работает.
И красноватый чай в фарфоровой чашке с маленьким сколом, и крыжовниковое варенье ложкой из банки, и даже тускловатый из-за упавшего напряжения свет кухонной люстры – все окутывает домашним уютом.
И я почти забываю возмутительное предложение Воронцова, но оно настигает меня, когда я перед сном отправляюсь в душ смыть с себя въевшиеся навязчивые запахи с работы.
Глядя на себя в зеркало, я задаюсь болезненным вопросом: «Что во мне не так?».
Ведь даже не попытался увлечь, соблазнить. Сразу предложил товарно-денежные отношения, очертил границу.
И не только не извинился за все, что наговорил, кем выставил, Воронцов решил меня сделать такой. Девкой для досуга…
Как живые, на меня накатывают воспоминания об отвратительном дне.
Глава 5
– Если ты, тварь, хоть пальцем тронула мою дочь, я тебя размажу!
Эстель – его дочь? Этого психа?
– Отпустите меня! И мы во всем разберемся! И уберите свои руки!
Рычащее чудовище сверлит меня карим взглядом. Будто мне назло, он не торопится прекратить. Более того, откровенно меня лапает, вглядываясь в лицо, скользит ладонью по ребрам, оглаживает талию. Неужели он ждет, что я поверну все в сексуальную игру? Он ненормальный!
– Пап! – зовет из кухни Эстель. – Пап, я тебе кашу оставила!
Кошмар! Этот сумасшедший так орал, не выбирая слов! Сколько из этого услышал ребенок! Она сейчас нахватается!
Хотя, это не моя проблема. Пусть сам разбирается со своей дочерью.
– Сейчас, Тиль, – поводя мощными плечами и не отводя от меня глаз, подает голос папаша. – Только кое с чем разберусь.
– С чем? – заинтересованный голос, подкрепленный шарканьем по полу, слышится ближе. – Покажи. Ты же обещал не работать!
– Отпустите сейчас же, – шиплю я на незнакомца. – Какой пример вы подаете дочери?
– А ты какой подаешь? – с этими словами он под рубашкой щелкает моим трусиками на бедре.
– Я заявлю на вас в полицию, если вы…
– Папа! – прерывает мою тираду появившаяся в поле зрения Эстель. – А что вы делаете?
– Ничего, Эстель, – отвечаю я вместо него, потому что боюсь, что отец что-нибудь рявкнет. Вон как играют желваки. Мне самой очень страшно, но пугать ребенка последнее дело.
Однако мужчина берет себя в руки и отступает от меня, даря мне долгожданную свободу.
– А что ты там искал? – спрашивает непосредственное дитя, указывая на мою рубашку, из-под которой вынырнула мужская ладонь.
– Пистолет, – бурчит он, но к ребенку обращается нормально, не то что ко мне. Стоит мне сделать шаг в сторону гостиной, как опять раздается рык: – Ты куда?
И у меня сдают нервы.
– За одеждой! Или вы думаете, что я украду там кочергу?
– Я ничего не думаю, – чеканит он. – Сейчас я отведу тебя к безопасникам.
– Вы совершенно точно не думаете! Я без штанов должна к ним идти? – меня уже трясет. – Пока я одеваюсь, определитесь, в чем конкретно вы меня обвиняете.
У меня выступают слезы, но я моргаю часто-часто и не позволяю им пролиться. Вернувшись к месту своего ночлега, очень жалею, что на двери нет замка. По-спартански быстро одеваюсь, потому что мне кажется, что в любой момент ко мне ворвутся. Или жилец коттеджный, на голову ущербный, или служба безопасности.
Натянув поверх рубашки свитер и еще влажноватые джинсы, я, чтобы оттянуть момент выхода к психу, переплетаю косу.
Именно этот момент выбирает Эстель, чтобы поинтересоваться, чем я занимаюсь. Она и ее отец, который за ней следует, застают меня с распущенными волосами и расческой в руках.
– Ух… – восторженно выдыхает девочка. – Как у Барби.
Она подлетает ко мне и запускает руки в длинные пряди ниже талии.
Уже открывший было рот, чтобы сказать какую-то гадость, грубиян застывает в дверях. На секунду в его глазах мелькает восхищение.
Знаю, что волосы красивые, но мороки с ними. И в уходе, и в том, что всякие идиоты цепляются. Отворачиваюсь и быстро собираю косу, накручивая ее в шишку на затылке.
Бросаю расческу в рюкзак и сгребаю лежащую поверх вещей связку с ключами от коттеджа. Подойдя к невоздержанному типу, я с размаха вкладываю ее ему в руку, припечатывая сверху своей ладонью.
– Это к слову о проникновении со взломом.
Он не дает мне убрать руку, сжимая поверх пальцы.
– А может, ты их украла?
– Чтобы что? – устало интересуюсь я.
– Чтобы залезть ко мне в постель, – щурится самовлюбленный хам.
– И поэтому легла спать в гостиной? Логично. Вызывайте безопасников, да хоть спецназ с вертолетами. Разберемся, и я уеду. Нет у меня желания больше корпоративить.
– На турбазе шлюший слет?
– За языком следите! – отрезаю я, указывая взглядом на малявку, слушающую нас с открытым ртом.
– Так, – меня крепко берут под локоть и тащат в сторону кухни. – Пойдем-ка побеседуем. Тиль, поиграй пока, нам с тетей надо серьезно поговорить.
Вслед нам несется:
– Ты тетю пороть будешь?
– Вы, что, ребенка бьете? – ужасаюсь я.