Чтение онлайн

Может быть, это ее тронуло. Может быть, она знала, что такое быть оболганной. Последовало длинное молчание.

– Только вы? Никаких адвокатов? Никакого магнитофона?

– Только я. Можете меня обыскать, когда я приду. Через час я была у ее двери. Мне пришлось сначала остановиться на Вестсайд-Молл, чтобы отвязаться от следовавшего за мной репортера.

В коридоре я открыла сумочку и позволила Кенди обыскать меня с головы до ног, чтобы проверить, не спрятан ли где-нибудь микрофон. Убедившись в моей честности, она провела меня в гостиную и предложила чаю.

Пока я ждала, я вспомнила, что Ник у меня дома тоже попросил чаю. Она вернулась с двумя полными чашками и аккуратно поставила одну напротив меня. На этот раз на ней были черные легинсы и длинный белый свитер, между ремешками сандалий сверкали ярко-красные ногти.

Я улыбнулась. Раньше я была слишком воинственно настроена по отношению к ней.

– Ник все мне рассказал о своих детских годах, которые он провел с вами. Пожалуйста, не считайте, что я буду вас осуждать. Я уверена, что вы в то время делали все, что могли.

Она села и стала теребить свое обручальное кольцо.

– Что же он вам рассказал?

Я посмотрела ей прямо в глаза.

– Все. Включая ваши сексуальные контакты.

– Я была ему хорошей матерью! – страстно произнесла она.

– Я вам верю. – Я перешла на нейтральную территорию. – Расскажите мне, как все это началось. Как вы встретились с отцом Ника?

Она отпила немного чаю.

– Мне было восемнадцать лет. Я сбежала из дому и жила в однокомнатной квартире, работала в баре. Николас часто заходил туда, сидел и пил до закрытия бара. Он оплакивал гибель своей первой жены, и я ему сочувствовала.

– Что он рассказывал о ней?

– Что она покончила с собой. Он говорил, что она была всегда подавлена, не могла заниматься домашним хозяйством или заботиться о Ники. Он винил себя в ее самоубийстве. Его мучила совесть. Поэтому он так много пил.

– Вы имеете представление, почему она себя убила?

– Он сказал, что она два года была в депрессии. Но главное, он узнал, что она его обманывала.

Вот это было сюрпризом. Непорочная идеальная мать оказалась вовсе не такой.

– Что же он сделал, когда это обнаружил?

– Я уверена, что он избил ее до полусмерти, но мне он об этом не говорил. Он сказал, что они все выложили друг другу, но она не смогла этого пережить и поэтому застрелилась. Это было ужасно. Повсюду в доме была кровь. Ему пришлось все выкинуть.

В представлении Ника это выглядело жестоким уничтожением всех следов его прекрасной матери, но, возможно, отец сделал для Ника больше, чем тот мог себе представить.

– Вы сказали, что и вы тоже выпивали?

– Слишком много. С тринадцати лет. Когда я встретилась с Николасом, я решила, что наконец-то нашла человека, который будет обо мне заботиться. Через несколько недель я вышла за него замуж.

– И как сложилась семейная жизнь?

– Месяц все было великолепно. Но маленький Ники с ума сходил из-за моего появления. Он все еще переживал исчезновение матери и ревновал отца, потому что он уделял мне много внимания. Однажды Ник пытался меня ударить, и Николас запер его в чулане. Я сказала ему, что, по-моему, наказание, уж слишком жестокое, но он запретил мне вмешиваться. Потом я начала замечать и дурные стороны Николаса. Я все еще работала в баре, а он ревновал до безумия. Он всегда приходил за мной, когда закрывался бар. Иногда он пораньше уходил с бензоколонки и шпионил за мной. Когда он впервые меня избил, я просто не могла в это поверить. Оказывается, я вышла замуж за человека, который был таким же, как мой отец.

Я-то могла в это поверить. Я часто встречала людей, которые выбирали себе в супруги людей, казалось бы, совершенно не похожих на их родителей, но впоследствии те обращались с ними точно так же.

– Вы пытались его оставить?

– Сначала нет. Несмотря на его низость, я все еще любила его. Поэтому я оставила работу и попыталась заставить маленького Ники полюбить меня. Я покупала ему игрушки и играла с ним.

– Как долго вы жили там?

– Пять лет. Я ушла, когда Ники было десять лет.

– А как складывалась семейная жизнь за эти пять лет?

Ее сдержанность превратилась в глубокую печаль. Она говорила, горестно покачивая головой.

– Я постоянно была пьяна. Николас избивал нас обоих, если мы чем-нибудь не угождали ему. Ники и я стали товарищами. Мы объединились, чтобы противостоять этому чудовищу.

– Когда мне было тридцать два года, я вылечилась от алкоголизма. Уже шестнадцать лет я не брала в рот ни капли.

Я попыталась как можно тактичнее выразить свою мысль:

– Как вы думаете, то, что вы пили, мешало вам должным образом заботиться о Нике?

Глаза Кенди наполнились слезами, и она потянулась к соседнему столику за платком.

– Я его любила, но я и сама была ребенком. Иногда у меня для него не оставалось времени, и я думала, что если бы его здесь не было, все было бы намного легче. Идеальной матерью я не была, это точно.

Моля Бога, чтобы она не оборвала меня на полуслове, я спросила:

– Как случилось, что Ник спал с вами в одной постели?

Она высморкалась.

– Николас начал работать на бензоколонке в ночные смены. Каждую ночь я оставалась одна и была очень одинока. Ники писался в кровати, и отец бил его, если утром находил мокрую постель. Мне действительно было его жаль, и я подумала, что если прижму его к себе, когда он засыпает, то он, может быть, перестанет мочиться в постель.

– Поэтому вы и взяли его к себе в постель?

– Я знала, что он побоится написать у нас в постели, поэтому я и положила его рядышком.

Как печально, подумала я. Два одиноких ребенка.

– Как часто это бывало?

– Может быть, три или четыре раза в неделю. Потом, когда он засыпал, я осторожно переносила его к нему в постель, он не просыпался. Это ему помогло. Он перестал мочиться в постель.

– Но пребывание в одной постели пробудило сексуальную активность?

Кенди кивнула и прикрыла лицо руками.

– Вы считаете, что я – отвратительный больной человек, не так ли?

– Нет, – мягко сказала я. – Я считаю, что вы были одиноки, вы выпивали, вам было грустно.