Чтение онлайн

Я промолчала. Тут Эдит легонько ткнула меня пальцем под ребра и прошептала:

— Они скакали на одной лошади, мисс Тэмсин. Она устроилась на пристяжном дамском седле за спиной короля и крепко обнимала его за пояс!

Меня поразила смелость Анны, граничившая с наглостью. Никому не дозволялось дотрагиваться до королевской особы в присутствии других лиц, тем более касаться ее тела столь фамильярным образом. Даже законная супруга короля такого себе не позволяла. Перед моим мысленным взором нарисовалась картина этой странной пары, подпитанная моим собственным ужасным опытом езды в таком седле всю дорогу до Торнбери. Едва подавив смешок, я заметила:

— Интересно, как же она собиралась стрелять из лука на той охоте…

Эдит только фыркнула в ответ. Я бы подумала, что она тоже сдерживает смех, но выражение лица моей служанки было самое серьезное, даже мрачное.

— Не думаю, что мисс Анна отправилась в Виндзорский лес на охоту за оленем, — только и сказала она.

Мы все еще находились в Гринвиче, когда в середине июля в Лондоне началась потница [79] . За один день в столице заболело более двух тысяч человек. А потом болезнь поразила и королевский двор. Роуз, служанка Анны Болейн, слегла первой.

На следующий день король спешно покинул Гринвич и перебрался в аббатство Уолтэм в двенадцати милях от Гринвичского дворца. Переезд двора в резиденцию поменьше был задуман уже давно, но предполагалось, что король, королева, принцесса и мисс Анна поедут туда все вместе. Теперь же страх перед болезнью победил желание короля держать свою любовницу подле себя. Анна Болейн и ее заболевшая служанка были оставлены, чтобы не сказать брошены, в Гринвиче.

— Мисс Анна, наверное, вне себя, — заметила я, когда Эдит отчищала от дорожной пыли мою юбку. Мы с нею стояли у входа в комнатку, отведенную для фрейлин принцессы в Уолтэме — маленькую, тесную, всего с одной кроватью для нас четверых. Впрочем, нашим служанкам повезло еще меньше; они должны были спать в палатках, спешно разбитых в саду.

— Я думаю, мисс Анна скорее напугана, чем взбешена, — вмешалась Мэри Даннет, услышавшая наш разговор.

Ни для кого уже не было секретом, что Анна Болейн мечтает выйти замуж за короля и что его величество дал своей любовнице основание надеяться на такой возможный исход Великого Королевского Дела. Однако на людях Генрих вел себя так, словно ничего не изменилось. На всех приемах и пирах королева занимала свое обычное почетное место рядом с супругом. Он, в свою очередь, обязательно проводил несколько вечеров в неделю в ее обществе. Они вместе ужинали, а затем его величество играл на лютне, а королева вышивала.

По крайней мере так нам рассказывали. Свита принцессы жила своей жизнью и не соприкасалась с приближенными ее родителей. Как и все остальные, я утоляла свое любопытство исключительно сплетнями и слухами.

— Нам всем следует опасаться болезни, — пробормотала Эдит.

Я тут же почувствовала стыд. Как я могла забыть о том, что Эдит и Роуз давно были подругами, а сейчас, скорее всего, Роуз уже нет на свете. Мало кто из заболевших потницей выздоравливал. Анна Болейн может сколько угодно сердиться на то, что она лишена общества своего венценосного возлюбленного, но теперь ее должно заботить другое — ее собственная жизнь.

Потница приходила без предупреждения. Сперва жертва недуга ощущала боли в спине или плечах, потом у нее скручивало живот, затем начиналось сердцебиение, раскалывалась голова. Тела несчастных покрывались обильным потом, а затем следовали бред, судороги и смерть. Лекарства от потницы не было. Через несколько часов человек был мертв или, в редких случаях, выздоравливал, будь на то воля Божья.

Мэри Даннет, Мэри Фицгерберт и я, а также наши служанки сгрудились в отведенной нам комнатке в аббатстве Уолтэм, когда туда буквально ворвалась Мария Витторио. Она прибыла из Гринвича вместе со своими родителями, так как ее мать прислуживала королеве, а отец Фернандо Витторио был королевским врачом.

— Потница последовала за нами сюда! — дрожащим голосом проговорила она. — Двое королевских стражников и двое грумов, прислуживавших в покоях его величества, слегли. И еще заболел брат Анны, Джордж Болейн [80] .

Я торопливо перекрестилась, как и все в комнате.

Мэри Фицгерберт схватила Марию за руку:

— Что же нам делать? Может быть, есть какое-то снадобье, которое мы должны принять, чтобы не заболеть?

Благодаря профессии своего отца Мария хорошо разбиралась в лекарствах — гораздо лучше большинства придворных дам и фрейлин, хотя всем нам в свое время подробно рассказали, какие целебные травы хранятся в дворцовой кладовой.

— Говорят, король принимает какой-то порошок, дабы отвратить заразу, — не удержалась я, — но, скорее всего, он стоит слишком дорого, чтобы каждый мог его купить.

— Отец говорит, что его величество запасся пилюлями Разеса [81] , — сказала Мария. — Разес был знаменитым арабским врачом.

— Моя старая няня утверждает, — вновь вмешалась Мэри Даннет, — что лет десять назад, когда потница в последний раз разразилась на нашем острове, ей спасла жизнь смесь цикория, осота, календулы, ртути и паслена.

— Да такая смесь скорее убьет тебя, чем спасет, — вознегодовала Мария. — Паслен иначе называется «белладонной». Это опасный яд.

— Три столовые ложки драконьей мочи и половина чайной ложки рога единорога, — пробормотала я, вспомнив рецепт из какой-то старинной легенды, и вымученно улыбнулась. — Но я сомневаюсь, что мы сможем достать эти ингредиенты.

Мария задумалась:

— Я слыхала о философском яйце. Его называют лекарством от всех болезней. Нужно взять яйцо прямо в скорлупе, растолочь его и перетереть с шафраном, горчичным семенем, кое-какими травами, а потом добавить… — тут голос моей товарки задрожал, и она испуганно замолчала.

— Добавить что? — спросила я.

— Рог единорога, — пролепетала Мария.

Мы все горько рассмеялись.

— Любая из нас с утра может находиться в добром здравии, а к вечеру уже переселиться на кладбище, — проговорила Мэри Фицгерберт замогильным голосом.

— Вообще-то, иногда умирают еще раньше, — пожала плечами Мария. — Некоторых потница уносит всего часа за два после того, как появятся ее первые признаки.

Замерев от ужаса, я слушала, как она делится с нами еще кое-какими сведениями, полученными ею от своего ученого отца:

— Если заболеешь, то нужно тотчас лечь в постель в закрытой комнате с зажженным камином и укутаться в одеяла с ног до головы. Первые сутки нельзя из-под них даже носа высовывать, если, конечно, не помрешь за несколько часов. Отец рассказывал, что когда один пациент выпростал из-под одеяла руку, она вмиг закостенела и осталась такой, хотя тот человек и выздоровел.

— Моя мама, — вмешалась Мэри Фицгерберт, — считает, что лихорадку усмиряет разведенная водой патока, а боли в животе — настой валерьяны.