Чтение онлайн

— А ты сможешь все это запомнить? — спросил он, с сомнением глядя на меня.

— У меня прекрасная память! Впрочем, если тебе понадобится записать…

— Не понадобится.

Мы стояли друг напротив друга в слабом свете колеблющегося пламени единственной свечи. Игра света не давала мне прочесть выражение лица Рейфа. Мне показалось, что он снова хочет меня поцеловать. И я пожелала этого поцелуя больше, чем своего следующего вдоха. В истоме я закрыла глаза и вся потянулась вперед, мечтая, чтобы мой друг снова распахнул для меня кольцо своих рук, когда за дверью раздался звук, который ни с чем не спутаешь — звук шагов.

Я замерла, испугавшись, что нас сейчас найдут, и обрадовавшись, что мы так ничего и не записали из нашего тайного кода. Рейф быстро задул свечу, погрузив нас в темноту. Мы ждали, и воздух меж нами был густым от напряжения и неудовлетворенного желания.

Мимо прошли двое мужчин, они смеялись и болтали.

— Тебе надо вернуться к своим обязанностям, — прошептал Рейф, когда все стихло. — Я сам найду выход из дворца.

Я кивнула, а потом поняла, что в темноте он не может увидеть моего кивка.

— Счастливого пути тебе, Рейф.

— А ты позаботься о себе, Томасина, — проговорил он, открывая дверь и выглядывая наружу, чтобы убедиться, что рядом никого нет, а затем сделал мне знак, чтобы я первая покинула наше убежище.

Хотя мы с ним встречались уже несколько лет, никогда он не называл меня вот так запросто, по имени. Я заторопилась в одну сторону, а он в другую, но, сделав всего несколько шагов, я не смогла удержаться, обернулась, побежала за ним и успела крикнуть ему вслед:

— Мои друзья зовут меня Тэмсин!

В этом году принцессу Марию на рождественские праздники ко двору не пригласили.

Перед самым рассветом двадцать пятого января меня и Энн Сэвидж разбудили чуть свет и велели помочь нашей госпоже одеться. В сопровождении двух доверенных приближенных короля мы сопроводили миледи маркизу в помещение на самом верху надвратного дома. Там нас ждали священник, родители Анны — граф и графиня Уилтшир и их сын Джордж Болейн, виконт Рочфорд.

Священник, судя по его облачению, принадлежал к ордену Святого Августина [118] . Руки святого отца тряслись от волнения, и он с трудом держал в руках книгу священных обетов, освящавших таинство брака. Дрожащим голосом он задал королю вопрос: «Получено ли его величеством разрешение Папы на этот союз?»

Король пробормотал что-то в ответ. Не удовлетворившись услышанным, священник собрал все свое мужество и попросил зачитать ему вслух соответствующий документ.

Генрих улыбнулся одними губами и произнес, свирепо сверкнув глазами:

— Разрешение в моих личных бумагах, — голос нашего повелителя был так холоден, что меня пробрал озноб. — Если я сейчас, когда солнце уже взошло, вернусь за ним в свои покои, мое внезапное появление вызовет ненужные кривотолки. А их я как раз хочу избежать. Так что именем Господа заклинаю вас, святой отче, сделать то, зачем вас сюда призвали.

Священник не осмелился обвинить короля во лжи. Церемония продолжилась.

Когда все закончилось и мы уходили, я услышала, как мать Анны спрашивает своего сына:

— А такое разрешение существует?

Лорд Рочфорд с усмешкой ответил:

— Да. Папа дал его величеству разрешение на новую женитьбу.

— Тогда в чем же дело? Почему было не огласить его?

Брат леди Анны лишь пожал плечами:

— Разрешение действительно только в том случае, если брак короля и Екатерины Арагонской будет аннулирован. А вот о том, кто вправе вынести такое решение, в документе ни слова. Если Папа этого не сделает, предшествующий королевский брак будет признан недействительным новым архиепископом Кентерберийским [119] , которого король только что назначил.

«Значит, король не солгал, но и не сказал всей правды», — подумала я. Впрочем, теперь это уже не имело никакого значения. Король есть король, и этим все сказано. И слово его — закон для его подданных. Я даже удивилась, зачем он откладывал свою женитьбу на Анне так долго, ибо все равно пошел под венец с ней даже без благословения Ватикана.

Только позже, по здравому рассуждению, я поняла, что король не хотел, чтобы его как ослушника воли Папы Климента отлучили от церкви. Сейчас же такое отлучение ему действительно грозило. «Какой же великой любовью должен Генрих любить Анну Болейн, коль скоро он готов рискнуть своей бессмертной душою», — подумала я. От этой мысли у меня стало еще тяжелее на сердце.

Я послала закодированное сообщение Рейфу. Нам не было нужды видеться. О том, что произошло, он мог легко догадаться по списку тех товаров, которые я «заказала» у его матери.

Через несколько дней я узнала, что король торопился с женитьбой на Анне еще по одной причине — его возлюбленная ждала ребенка. Король Генрих желал, чтобы ни у одной живой души не возникло никаких поводов усомниться в законности будущего наследника престола.

У нас с Рейфом не было предусмотрено секретного кода для такого развития событий, но я была уверена, что он поймет мое сообщение, когда я дополнила свой «заказ» одной пурпурной тесемкой, слишком короткой для того, чтобы ее можно было хоть как-то применить.

В конце марта было объявлено, что коронация Анны состоится на Троицу, которая в этом году пришлась на первое июня. К этому времени двор новой королевы должен был быть существенно расширен и переустроен. Поскольку я находилась в явном фаворе ее величества, место фрейлины было надежно закреплено за мной.

В мае Энн Сэвидж покинула наши ряды, дабы выйти замуж за лорда Беркли, а Энн Гейнсфорд готовилась стать женой сэра Джорджа Зуша, который уже давно служил у нашей новой королевы конюшим. Обе они должны были вернуться ко двору в качестве придворных дам. Им на замену появились новенькие, в том числе кузина королевы Анны Мэдж Шелтон [120] и тихая, застенчивая Джейн Сеймур из свиты королевы Екатерины.

— Мне нужно больше слуг, — задумчиво произнесла королева Анна однажды вечером, постукивая длинным пальцем по подбородку. Я замерла, ибо заметила, как ее темные глаза загораются злобой. — Придумала! Я возьму в свою свиту не по чину загордившуюся дочь бывшей королевы.

Невестка Анны виконтесса Рочфорд рассмеялась:

— Эту худышку с вечно кислым лицом? Ваше величество, вы, верно, забыли, что фрейлины должны быть привлекательными.

— Пусть будет моей постельничей. Тогда она никому на глаза не будет попадаться. Или я определю ее на кухню. Так будет даже удобнее: из нее получится отличная судомойка.