Чтение онлайн

— Я смеюсь над тем, что король, отправившись на поиски вашего секретаря, адмирал, которого он хотел мне представить, совсем забыл, зачем пошел, найдя вместо мужчины пригожую девицу.

Лицо короля потемнело. Я предусмотрительно отступила с его пути, когда он тяжелой поступью вернулся к столу для почетных гостей. Взгляд, который бросила на меня королева Анна, был полон дикой ненависти, словно она обвиняла меня в том, что повела себя так грубо и опрометчиво.

Через несколько дней я внезапно почувствовала себя плохо. В животе начались рези, горло отчаянно болело, кожа моя стала влажной и липкой на ощупь. Меня мутило, все тело охватила страшная слабость.

Эдит едва успела прийти мне на помощь, когда я почувствовала, что сейчас расстанусь со своим завтраком. В другом конце спальни Бесс Холланд, также как и я, склонилась над ночным горшком: ее, что называется, выворачивало наизнанку. Джейн Сеймур жаловалась на тяжесть в животе, и ее на целый день освободили от ее обязанностей.

Хотя в голове у меня гудело, но я ясно понимала: мое недомогание могло проистекать от естественных причин либо… О последнем мне даже думать не хотелось, ибо навсегда запомнила я темный ужас, охвативший нас с Марией Витторио в те дни, когда принцесса заболела и мы какое-то время не знали истинных причин этого недуга и подозревали худшее. Неужели меня отравили? Возможно ли это? Я с трудом собралась с мыслями и вспомнила, что мы все — Бесс, Джейн и я — ели засахаренные орехи из одной маленькой коробочки, которую я обнаружила рядом со своей кроватью. Король знал, что я обожаю миндаль в сахаре, и я решила, что этот подарок — от него. Я разделила королевскую милость с Бесс и Джейн, каждая из которых съела по маленькой горстке орехов. Мне досталось больше всех.

А что, если эту коробочку отправил кто-то другой? А что, если миндаль в ней был отравлен? Такие засахаренные орехи были любимым лакомством королевы и всегда стояли в вазе у нее в спальне.

Я вспомнила, как много лет назад в Болье, когда мы думали, что принцессу отравили, Мария Витторио рассказала мне кое-что о смертельно опасных травах. А от мистера Перестона я услыхала о яде, именуемом мышьяком.

«Белый мышьяк» — так сказал он тогда. И еще добавил, что это вещество похоже на сахар. Если ревнивая женщина желает избавиться от соперницы, то нет ничего лучше, чем добавить ядовитый порошок в сахар, в котором обваляны орехи или фрукты, и поднести эти смертельно опасные сласти той, что встала поперек дороги.

— Эдит, — прохрипела я. Горло у меня болело уже невыносимо. — Дай мне какое-нибудь перо, скорее…

Она тут же прибежала с длинным пером от костюма, который я одевала на последний маскарад. Я засунула перо глубоко в глотку и попробовала вызвать рвоту, дабы избавиться от остатков яда.

Смертельно перепуганная Эдит попробовала остановить меня, но я что есть силы оттолкнула ее и прохрипела:

— Так надо, Эдит. Меня отравили.

— Отравили? — Моя верная служанка вытаращила глаза от ужаса.

Когда я извергла все содержимое своего желудка, я отдала ей новое приказание:

— Сейчас же принеси молока и чем больше, тем лучше.

— Молока? Что вы, мисс Тэмсин! Да неужели вы эту гадость пить собираетесь? Молоко только для детишек малых годится, ну или для немощных и беззубых стариков. Вам от молока только хуже станет, помяните мое слово.

— Делай, что тебе говорят, Эдит! — не сдерживаясь, заорала я.

Поняв, что дело нешуточное, Эдит спросила:

— Так мне подогреть молоко и добавить в него фруктов или пряностей?

Обычно таким напитком потчевали пожилых людей или кормили их хлебными корками, размоченными в молоке.

— Не важно, — процедила я сквозь сжатые зубы, чувствуя, что внутренности мои горят огнем. — Главное — поторопись!

— А какое молоко лучше — от коровы или от ослицы? Может, я козье на кухне найду?

— Мне все равно, только поспеши, Эдит, во имя всего святого. А не то я умру, пока ты тут мешкаешь.

К этому времени Бесс и Джейн, испуганные моими криками и странными распоряжениями, собрались у моей кровати. Джейн держалась за живот и выглядела еще бледнее обычного. Длинные светлые волосы Бесс висели беспорядочными прядями.

— Ты думаешь, нас отравили? — прямо спросила Бесс. — Как именно?

— Коробочка с миндалем, — только и успела сказать я. Меня опять вырвало.

Джейн разрыдалась:

— Не хочу умирать…

— Тогда вызови у себя рвоту и выпей молоко, которое Эдит сейчас принесет. — Я бросила выразительный взгляд на мою служанку.

Эдит, всем видом показывая несогласие с моим приказом, наконец-то отправилась его исполнять. Как и большинство людей, Эдит была уверена, что от молока болит голова и ломит суставы и что его можно использовать только для приготовления сыра.

— Я думала, это король послал тебе гостинец, — проговорила Бесс после того, как они с Джейн последовали моему примеру и воспользовались пером.

Она взяла в руки маленькую резную деревянную коробочку, в которой лежал засахаренный миндаль, и открыла ее. Увидев, что коробочка наполовину заполнена лакомством, она тут же захлопнула крышку.

— Я тоже так думала, но такую коробку мог принести кто угодно. Любой, в чьем распоряжении эти яства находятся в неограниченном количестве…

Я не назвала королеву Анну по имени, да этого и не надо было. Глаза Бесс загорелись от гнева: она во всем поддерживала мисс Анну Болейн с самых первых дней при дворе. И вот сейчас по воле и от руки королевы Анны, обуреваемой ревностью, она — верная Бесс Холланд — оказалась на пороге смерти.

— Давайте отправим посыльного к его величеству и спросим, он ли послал орехи, — предложила Джейн, брезгливо вытирая рот батистовым платочком.

— Не хочу, чтобы король узнал о моей болезни… — Мне пришлось подождать, когда пройдет очередной приступ тошноты и головокружения, чтобы закончить свою мысль. — Я знаю, что его величество больных не жалует.

Об этом знал весь двор. Стоило хоть кому-то почувствовать легкое недомогание, Генрих делал все возможное, чтобы не встречаться с этим человеком и не заразиться. Даже в те дни, когда он был без ума от будущей королевы, он тотчас покинул ее, когда ее служанка и подруга Эдит — Роуз — заболела потницей.

Нам пришлось поволноваться, пока Эдит не вернулась с молоком, но она, хвала Всевышнему, принесла его вдоволь. Мы пили и пили это молоко, и уж не знаю как, но оно подействовало. На следующий день Бесс и Джейн были почти здоровы, если бы не слабость, накатывавшая на них временами. Мое излечение потребовало больше времени, но я притворилась, что у меня начались месячные, и потому короля не обеспокоило мое отсутствие в покоях королевы. Что касается Анны, то она даже не удосужилась справиться о моем здоровье.

Когда Бесс предложила избавиться от коробочки и ее содержимого, я с радостью доверила ей это опасное задание. Я не могла прямо обвинить королеву и не хотела рисковать здоровьем других, кто случайно мог прельститься «миндалем в мышьяке».

Прошло два дня, и на третью ночь я дремала в своей постели, когда Бесс вернулась в спальню фрейлин. Мы спали по двое на одной кровати. Поскольку мы с Бесс часто проводили часть ночи в других местах и в других спальнях, прочие фрейлины потребовали, чтобы мы с ней делили одну постель, дабы наши поздние возвращения не будили остальных. Я услыхала шорох юбок, а потом ее край кровати опустился под тяжестью тела, послышался запах ее тяжелых мускусных духов. Я думала, что сейчас Бесс уляжется поудобнее, и я без помех смогу продолжить свое путешествие в объятия Морфея. Вместо этого она прошептала мне прямо в ухо: