Чтение онлайн

Закончив рабочий день, оделась и вышла на улицу, вслед услышала «красавица!». Что ж, у одной из работниц прекрасный вкус. В тенёчке было много жильцов, наслаждавшихся чудной погодкой. Может, меня не узнали все, но кто-то помахал, кто-то улыбнулся, кто-то сказал пару добрых слов. У меня как будто появились крылья, очень захотелось прыгать, что я и сделала, только в душе, она у меня дюже прыгучая.

В этот раз я не попала в пробку и быстро добралась до дома. У магазина встретилась с приятелем, разговор был ни о чём и, собственно, никак. Хотела накупить еды, так как есть люди, которые, вероятно, мной дорожат, поэтому ругаются и грозятся физической расправой, что я не ем. По итогу набрала фруктов и усё.

Горячую воду ещё не включили, поэтому купалась в холодной. Потом обсыхала. Не люблю вытираться, поэтому обычно после купания хожу мокрой Олькой по квартире и орошаю её.

Пришла Булочка с гуманитарной помощью в виде грибов с рисом, пельменей и моркови. Посмеялась, но покушала. Голодная смерть мне не грозит сегодня точно. Кинула взгляд в окно на берёзы и вспомнила дедушку. Зачем так рано? Я задыхаюсь в буре требований без твоей безоговорочной любви.

Села за учёбу. Очень много всего, я не справляюсь и, боюсь, не справлюсь вообще. Мне очень обидно и больно, что для моей семьи учёба стоит впереди меня. Конечно, я знаю, насколько это важно в современном мире. Но важна ли я? Имею ли я право быть любимой за то, что просто есть? Я достойна быть похваленной не только за сданные курсовые? Я вообще существую отдельно от будущего диплома о высшем образовании? Похоже, что нет. Я всё никак не могу успокоиться. Обучение одновременно в двух учебных заведениях, параллельная работа. Я убеждаю себя, что это всё мои взрослые решения. Нет. Меня ломают. Надо, надо, надо. Кому? Честно говоря, мне очень жаль, что я пытаюсь оправдать надежды, заслужить хоть чем-то гордость за себя. Моё творчество, моя отдушина, крохотная частичка моей души не воспринята. Слишком много других дел, забот. Стихи – это так, глупости. Фото слишком жуткие или откровенные. Миниатюры непонятны. А откровения просто не поняты, да почти и не прочитаны. Я гоняю себя из угла в угол. Заслужить. Я оголяю большую часть изнанки и достаю то, что грызёт меня уже пять лет. Да, я не интересна без образований, да, я не так красива без них, да, я не могу говорить, готовить, рисовать, танцевать, метать ножи и прыгать по лужам без них. Да, я пустышка, ноль, тот самый воздушный пузырик. Давай же, просто дунь на меня – я лопну и ничего не оставлю. Совсем ничего. Мне пусто, у меня нет никаких сил. Напутствие: если любите, то пусть за веснушки, родинки, смех, разные зрачки, дурацкие танцы и шелушащиеся губы – лично мне будет достаточно.

С чего б начать свою шалость? Начнём с того, что я на выходных, и это прелестно. Я много сплю, очень, по двенадцать часов.

Вчера я проснулась, тянулась, гнулась, как засохший пластилинчик. Одно из лучших дизайнерских решений – что с кровати можно любоваться собой в огромное зеркало, чем я и занялась. Уселась поудобнее и начала соблазнять себя же движениями, касаниями, взглядом – пробуждение женственности, нежности, страсти, игривости. Убедила себя в том, что лучшая из лучших. Также призналась в самых нежных чувствах, убедила, что люблю и буду заботиться ещё больше, ещё слаще, чтоб Олечка расцветала. Налюбовавшись, всё-таки решила оторваться от максимально приятного зрелища и позавтракать.

Вообще, я наконец начала питаться, а то вечное шатание и головокружение меня изрядно напугали. Правда, я уже третий день хочу пиццу, но отговариваю себя, так как её цена меня кусает за одно местечко. Хотя я сделала попытку её приобрести, но почему-то выбрала не свой город. Устыдилась жуть как после общения с техподдержкой, но хотеть меньше не перестала. На завтрак скушала хлебцы с мёдом и вареньем, почему-то невкусно. А у меня их много, по акции купила, ибо еврейчонок тот ещё. Честно говоря, хочется уже и самой готовить, но есть большое но – некому. А мне жизненно важно, чтоб от моей пищи в удовольствии закатывали глазки и падали на колени, попутно целуя мои ручки и восхваляя Оличку, богиню кулинарии, но это так, скромненько. И да, после того как приходится таскать пакеты к себе на четвёртый этаж, серьёзно задумываюсь о том, чтоб завести мужчину-таскателя. Я, например, могу держать пакеты все-все, а он – меня.

Вечером разговаривала с приятной коллеженькой по телефону. Не думала, что у меня может так быть. Меня ласково назвали и даже сказали, что целуют. Я в шоке. Конечно, в очень приятном, но это чудеса какие-то.

Сегодня чего-то я умудрила и заполировала свой завтрак чипсами и грушей – леди знает толк в извращениях, а позже побежала купаться в семейное гнёздышко. Телефон мне наврал, что на улочке холодно, поэтому я шла, пеклась и весьма сильно злилась. Но у дома залюбовалась листьями осины, которые вобрали в себя кусочки самого мягкого и ядовито-зелёного лучика, и растаяла. Привстала на носочки, гладила листочки и какие-то мохнатые шишечки или серёжечки. Стало так светло и чисто на душе, крылья расправились. Любовью, нежностью природы меня приласкал дедушка.

Минутка юмора. Дома оказалось, что уже в городе везде есть горячая вода, кроме меня, ибо я просто её перекрыла перед отъездом и не додумалась включить. Поэтому всё это время купалась, внутренне пища от холода. Да уж, в этом, собственно, и вся Олька. Кстати, время страданий и слёз у меня прошло, и сейчас я настроилась на борьбу и на победу в ней. Я должна себе доказать, как доказываю всегда, что я могу, могла и буду мочь.

После купания меня Тимонка покормил рыбкой и напоил чаем, притащив аж три мешка конфет, диета, ага. Потом меня заподозрили в том, что я стащила «Баунти», хотя это были враки чистой воды. А когда «Баунти» нашлись, то я с чистой совестью забрала их себе: заслужила. Пошла домой.

Отчего-то меня раздражало всё и вся, каждый человек, машина, дом, движение. Я бурлила как бражка.

Может, синдром предвсякий, но это жуть. Захотелось как в старом добром «Апельсине» – ультранасилие на ужин. Но пока оно было только в моей головушке. Сильно захотелось побить ножками грушу, поэтому домой почти летела.

Обратила внимание на воркующих голубей, пытающихся продолжить род, и чутка позавидовала. Мне лично никто не воркует, равно как и род не продолжает. Дома ещё слегка пошумела и затихла.

Сейчас сижу и любуюсь пальчиками, летающими по клавиатуре, а за окном кричат дети. После перекуса жить стало легче и намного приятнее. Я вновь наполняюсь счастьем и любовью. Пришла Булочка и оказалась затисканной. У меня опять куча жмякательной энергии, которую некуда девать. Что ж, придётся сходить в парк берёзы потискать по тихой грусти. Но это всё мелочи, главное – я и мои чувства. С нами всё прекрасно. Мы очнулись и продолжаем жить, с нежностью откликаемся и улыбаемся, насколько возможно, из всех Олькиных сил.

Здравствуй, дорогой человек. Сегодня мне спалось очень сладко, правда, просыпалась, думая, что на работу опаздываю, но это была тревожность, и не более.

Дорогой дневник, я уже пятый день хочу пиццу, но пока не расщедряюсь на неё, посмотрим, сколько ещё выдержу.

Утром гладила себе костюм почти на коленке. Бельишко стираю в тазу в связи с отсутствием стиральной машины. Хозяйственная дама, между прочим. А если серьёзно, то снова поехала на работу.

В автобусе прилепилась к поручню и воткнулась в окно. Зашёл высокий очень мужик с пузиком. Вижу его второй раз, но раздражает неимоверно. Вечная рэперская кепка и свитер с катышками. И эти пальцы несуразные, полудлинные, полугибкие. Чтоб не беситься – отвернулась. В автобусах начала обращать большое внимание на людскую неряшливость. Потные складочки на шее, мятые футболки, растянутые вещи, пузики. Простите меня, горожане, но вы в большинстве случаев мне мерзки. Бесячка меня так и не отпускает.

Работа работалась в штатном режиме. Человек обречённо больной улыбался мне, когда я с ним ворковала, обещая скоро покормить. Это так дорого стоит. Весь мой труд, слёзы усталости, моменты, когда опускаются руки, стоят одной такой улыбки. Ты помогла, это мгновение прожито не зря.

Во время чая я съела крошку «Баунти», было очень вкусно и сладенько. А обед мне не понравился от слова «совсем». Я ела холодный кусок мяса с картошкой, а потом пила воду с зловредным хлебцем. Расстроилась. Хочется чего-то сочного, нежного, горячего, может, холодненького, но пышущего. Во время приёма пищи коллега рассказывала про место своего рождения – не поверила, что всё может быть столь идеально, но оно было.