Чтение онлайн

Но всё равно как-то неловко себя чувствую. Сама понимаю, что веду себя дёргано и скованно, но ничего с этим поделать не могу.

– Помнишь, что сегодня сеанс по расписанию? – Марк отпивает крепкий кофе и пристально смотрит на меня.

– А можно сегодня пропустить?

Качает головой, прожигая меня взглядом. Я же, напротив, пытаюсь отвести глаза.

– Присядь, Ник, - просит мягко, обволакивая меня своим потрясающим голосом. И обратился так по-домашнему. Меня только родственники сокращённо называют. Из уст Марка короткая вариация моего имени звучит интимно и немного успокаивающе. Села на стул и уставилась в свою чашку. Нехорошо себя так вести, но по-другому не получается. Чувствую свою вину перед ним.

– Я знаю, что сейчас не самое подходящее время лезть тебе в душу, поэтому расслабься. Поковыряться у тебя внутри я сегодня ещё успею.

Прозвучало как-то двояко. Я сначала судорожно вздохнула, а потом сама не знаю почему, рассмеялась, прикрывая лицо рукой.

– Почаще смейся, - улыбнулся Марк. – Тебе очень идёт. Сейчас мне на работу пора. Схожу в душ и побегу, - он закинул в себя ещё один бутерброд с сыром и большим глотком допил обжигающе-горячий кофе. Удивилась, как не обжёгся только. Даже дыхание от испуга задержала.

Но Марк будто и не заметил ничего. Встал, чмокнул меня в макушку и направился в ванную, а через полчаса оставил меня в таком привычном одиночестве. Настроение как будто улучшилось, поэтому села за написание книги. Оторвалась только за час до выхода. Наспех привела себя в порядок, взяла блокнот со своими записями и побежала на приём. Дурдом какой-то, честное слово.

Марк, как только я вошла, сгрёб меня в охапку и страстно поцеловал, заставив совсем растеряться.

– Показывай свои записи, - отпустил и сел в своё кресло.

– Меня вся эта ситуация вводит в ступор, - решилась пожаловаться. – Ты мой врач и любовник, и… Капец! Полный капец!

Марк рассмеялся, открывая мой блокнот.

– Да, странно, но мы же справимся? – он мне лукаво подмигнул и тут же стал с серьёзным видом изучать мои записи. – Хочу тебя похвалить, - кивнул он, спустя несколько минут. – Ты стараешься. Сама хоть действительно хвалишь себя за эти достижения или записываешь для галочки?

– Хвалю.

– Вот и молодец. А сейчас я хочу поговорить о твоих друзьях. У тебя они есть? Что-то я ни разу не слышал о подружках, душевных девичьих беседах и всём таком.

– Не с кем мне беседовать, - насупилась, вспоминая не очень приятные эпизоды из своей жизни.

– И как же так вышло?

– Да как-то так… - попыталась собраться с мыслями, размышляя, с какого конца начать. Вытрясет же всё равно. – Сначала отвалилась подруга детства. Мы с ней с песочницы и до двадцати лет были не разлей вода. А потом она уехала в Москву поступать. Приезжала каждое лето, мы созванивались, в интернете переписывались, но постепенно начала замечать, что она отдаляется. Я всё понимала. Другой город, новые знакомства, жизнь с чистого листа. А я не очень то общительный человек. Для меня друг – раз и на всю жизнь. Тосковала по ней сильно. Ждала каждое лето. А потом неожиданно выяснилось, что она в секту вступила. Не суть. Я толерантный человек. Мне было плевать на её религиозные взгляды. Главное, чтобы она рядом была. Но там какие-то свои внутренние правила. Необходимо вычеркнуть из жизни всех, кто не разделяет твою веру. Ну, она и вычеркнула, - я печально вздохнула.

– Н-да, уж.

– Ты не думай. Я простила её, пережила и пожелала счастья. А вот со второй подружкой получилась куда более скверная история. Я подружилась с ней в институте. Забитая деревенская девочка. Короче, родственная душа. И всё было супер, пока мы не устроились на одну работу. Начальник через какое-то время меня повысил за усердие, а она, по всей видимости, позавидовала, хотя вида не подала. В глаза радовалась за меня. А потом я узнала, что она за моей спиной слухи нелицеприятные распускает. И так мне мерзко и больно от этого стало, что я уволилась и вычеркнула её из жизни. Было ощущение, что мне воткнули нож в спину. Я года три отойти не могла. Ведь буквально сестрой её считала. А что самое поганое в той ситуации, что она даже не позвонила мне и не поинтересовалась, почему на сообщения в соц. сетях не отвечаю. Первый месяц хотелось умереть. Не понимаю, как руки на себя не наложила. Тогда-то я и начала писать понемногу в стол для себя, чтобы отвлечься. Пережила. И тоже сумела простить. Теперь её имя не вызывает болезненных спазмов в груди. Бог ей судья.

Марк молчал во время всей моей исповеди, впитывая каждое слово.

– Мне жаль, что так вышло. И ты большая молодец, что смогла простить. Хотя бы чувство обиды не разъедает тебя изнутри. И теперь мне понятна ситуация с твоей кошкой. Но ты лучше сама озвучь, что ты к ней испытываешь. Вслух, для меня.

Я сжала подлокотники кресла, борясь с неприятным спазмом в грудной клетке, переходящим по пищеводу вверх. Стало трудно дышать, и я несколько раз шумно выдохнула.

– Она… для меня самое близкое существо, - почувствовала, как начало щипать глаза, но я усилием воли загнала слёзы внутрь. Многолетняя практика помогла. – Я без неё не смогу. Скажешь, я дура? Ненормальная? Но я действительно не смогу без неё! Если с Лялькой что-то случится, то я умру от тоски или от разрыва сердца… - последние слова выдавила на выдохе, ощущая, что так и не удалась мне борьба со слезами. Да что ж такое-то? Превратилась в какую-то плаксу истеричную. – Марк, я устала быть одинокой! Устала! Понимаешь? Я больше так не могу! – провыла последнее предложение, чувствуя, как сотрясаюсь в рыданиях. – Только она у меня есть… - простонала со всхлипом.

Ожидала, что сейчас он переждёт мою истерику, а потом начнёт психологический анализ. Но Марк подошёл ко мне и просто обнял, прижимая к себе. То, что я услышала, заставило меня мгновенно прийти в себя.

– Ты не одна, Ник. Я с тобой. Если позволишь, впустишь в свою жизнь, то я никогда от тебя не уйду. Я люблю тебя, маленькая.

Марк

Утро выдалось напряжённым. Моника транслировала неловкость и чувство вины. Снова...

Я вижу прогресс, но сейчас мы откатились на шаг, а то и на два назад. Всю дорогу до работы прокручиваю ситуацию в голове, ищу возможные ответы. И на выходе получаю две возможные причины аноргазмии у Моники. Решаю зайти со стороны дружеских отношений и доверия к людям в принципе.

Что имеем? Полную и беспросветную тоску в купе с одиночеством. У Моники нет никого, с кем бы она могла вести задушевные разговоры и разгружаться психологически. Естественно, что её мир законтрился на одной точке - кошке. Лялька и выслушает и не скажет в ответ гадостей, и поддержит, и просто побудет рядом. Именно рядом, транслируя хозяйке безусловную любовь. Эта ситуация не о детях. Иногда животные их заменяют. Но не в случае с Моникой. Ей просто нужен друг. Ничего сложного. Никаких хитро закрученных цепочек.

И в тоже время эта ситуация, пиз*ец, какая сложная. Ребёнка можно усыновить в крайнем случае. Да куча возможных решений. А другом так просто не обзавестись, особенно с таким складом психики. А если учесть, как Моника потеряла тех немногих людей, которым доверяла и которых любила, то всё ещё больше усложняется.

Моя девочка просто разучилась верить людям. Даже мне до конца не раскрывается, оставляя тонкую стену для собственной душевной безопасности. Она боится вновь обжечься, испытать боль. Любая боль в её случае может привести к печальным последствиям. Она на грани, дошла до точки. Мне становится не по себе, когда осознаю, как я рисковал, подсылая Дениса. Грёбаный карьерист! Я же мог просто убить Монику! Внутри всё в клочья рвётся и переворачивается с ног на голову. Цунами, землетрясение, ураган вместе взятые, бушуют у меня в грудине.

Не хочу никаких выводов. Не к месту они сейчас. Просто подхожу и обнимаю эту несчастную девочку. Хочу укрыть её от всего, показать, что она не одна.

– Люблю, - выдаю признание, которое внезапно сам осознал только что. До этого была заинтересованность, похоть, жалость, нежность. Всё слилось воедино, преобразовываясь в большое, всеобъемлющее чувство.

Хочу уловить от неё в ответ что-то похожее, но она транслирует только растерянность, удивление и робкую радость. Даже неверие проскальзывает, но не любовь. И это безумно меня нервирует.