Чтение онлайн

— Слабак, — по буквам проговариваю.

В чёрных зрачках вспыхивают искры. Грудная клетка высоко вздымается, а пальцы отчётливо впиваются в кожу.

— Не справляешься с конкуренцией.

Напрочь игнорируя мои слова, Журавлёв действует по-своему. Шумно и с наслаждением вдыхает запах моих волос и теснее обнимает. Что бы я ни сказала, и как бы не била морально — он ни за что не остановится. Я это знаю.

— Я не получу удовольствия без мужа, слышишь? — качаю головой.

Собственный голос звучит не столь уверенно, как хотелось бы. Скорее надломленно и скованно. Местами жалко.

Саша прижимается к моему виску и щекам. Устремившись к губам, задевает их, вызывая за рёбрами хрупкий раскачивающийся трепет.

Смелость испуганно прячется. Наверное, я перегнула. Жестко и беспричинно. Я имею дело не с милым зайкой, но все же.

Под участившийся пульс безвольно опускаю руки вдоль туловища. Позволяю настойчивым ладоням переместиться к ягодицам и порывисто сжать их.

Тёплые губы везде. Припадают к ложбинке груди, животу и пупку. Проворный язык чертит невидимый круг, заставляя подрагивать внутри каждую клетку.

Я медленно перемещаю взгляд и отрешенно смотрю на короткостриженую макушку. Дыхание рвётся. Саша находится у моих ног и упрямо расстёгивает пуговицу и молнию на брюках палаццо.

Скользкая ткань едет вниз по ногам прямиком на пол. Беззвучно падает.

Оставшись в белье, чувствую наполняющую меня похоть, которая сочится сквозь поры и попадает везде. В кровь, в сердце и в мысли.

Я неловко кладу руки на крепкие мужественные плечи. Поощряю, глажу. Даю каплю внимания и тепла. В ответ получаю силу и мощь, от которых подкашиваются колени.

Журавлёв торопливо целует мой живот и прижимается губами к лобку через полупрозрачное кружево. Греет горячим дыханием, смачивает слюной нежную кожу чуть ниже.

— Откуда этот шрам?

Хриплый голос мелкой дрожью прокатывается от кончиков волос и до пят. Я тут же мотаю головой. Требую и продолжения, и остановки. На самом деле хочу лишь одного — чтобы не лез в личное. Неужели так сложно?

— Видишь ли, от секса иногда получаются дети. Они рождаются как естественным путём, так и с помощью хирургического вмешательства. У меня было второе.

Хочу добавить, что не стоит благодарить за мини-лекцию, но Саша выравнивается почти во весь свой двухметровый рост, снимает футболку и утаскивает меня на кровать.

Лопатки тут же вжимаются в матрас, волосы рассыпаются по подушке. Сердце бахает. Зубы отстукивают чечётку, а по коже пробегает лёгкий морозец. Вопреки такой реакции, я хочу большего.

Секунда — и Журавлёв нависает сверху, впиваясь в меня взглядом. Удерживая вес на локтях, дёргает уголками губ и обворожительно улыбается. Возбуждённый, стремительный и требовательный.

Где-то в подсознании проносится мысль, что эта чувственная поза не предназначена для банального развлечения с нелюбимым, но она тут же растворяется под аккомпанемент женских стонов из гостиной.

Я без должного сопротивления размыкаю губы и впускаю влажный язык, улетая от пробирающих ласк и ощущений.

Закрыв глаза, фантазирую и прислушиваюсь к себе. Понимаю, что происходящее влечёт и заводит, потому что необычно и ново. У закрытого формата были и плюсы: отсутствие скованности перед другими участниками, комфорт и интимность. Но как ни пытаюсь представить, чем занят Наиль — ничего не выходит.

Он уже разделся? Помог избавиться от белья Насте? Трогал её, ласкал? Надел презерватив? Мужу уже хорошо? И волнует ли его моё отсутствие?

Журавлёв непривычно нежно проезжается пальцами по шее, прогоняя всполошившуюся ревность и выбивая из груди пронзительные тихие стоны. Действуя аккуратно и умело. Сложно предположить, сколько девушек побывало в его постели, прежде чем он отточил свои навыки до совершенства.

Отвлекаясь, отвечаю на поцелуй. Прохожусь языком по нёбу, льну ближе. Трусь промежностью об эрекцию под плотной тканью джинсов.

Я не знаю, как так получается, но работаем мы синхронно и слаженно, будто давние любовники, которые встречались миллион и один раз до.

Под участившийся сердечный ритм, который ощущаю под пальцами, сплетаемся языками и тонем в плотном взаимном наслаждении.

??????????????????????????Воздух в спальне накаляется и трещит, достигает пика. Желание всюду. В резких нетерпеливых движениях, в частых выдохах и накопленном жаре между нашими телами.

Отодвинув в сторону бельё, Саша касается меня пальцами между ног.

Я ахаю, открываю глаза. Чувствую, как под натиском плавится и сдаётся тело.

Разведя ноги шире, принимаю вторжение пальцев. Быстрое, нужное. Дарящее влажные звуки и усиливающее ощущения до крайней точки кипения.

Встав коленями на матрас, Журавлёв расстёгивает пряжку и тянет молнию вниз. Тогда, впервые, фокус был на другом, а сейчас создается впечатление, будто в этом номере только мы вдвоем. Есть, наверное, единственная возможность сконцентрироваться.

Горло окольцовывает спазм. Я нервно блуждаю взглядом по рисункам татуировок, рельефному прессу и косым мышцам живота. Наблюдаю, как Саша высвобождает член от чёрной ткани боксёров и проводит по нему рукой.

На долю секунды застываю. Его член смуглее, чем кожа. Выглядит внушительно, увит крупными венами. Большой, ровный и тяжелый. Идеально-красивый, если сравнивать с эстетической точки зрения. С одним небольшим отличием от Наиля.

— В прошлый раз не рассмотрела — наверстываешь? Или просто любуешься?

Журавлёв ловит мою заинтересованность и спрашивает без особого стеснения. Я приподнимаюсь на локтях и чуть склоняю голову набок:

— Ты думаешь, я членов никогда не видела?

Вопреки сказанному, логике и здравому смыслу, тянусь к нему и обхватываю у основания. Вздрагиваю, будто ошпарившись. Хочу отпрянуть, но поверх моей руки опускается горячая ладонь. Надавливая, оттягивая бархатную кожу и раскрывая головку. Он максимально каменный. От одного касания под бёдрами становится влажно.

— Экзотика же. Помню, Настя когда-то мечтала попробовать с обрезанным. Вдруг ты наоборот?

Сдавливаю сильнее, ускоряюсь. Лицо горит, будто отхлестали по щекам.

— Точно с обрезанным? Может, с членом потолще, но постеснялась признаться?

Саша цедит воздух сквозь стиснутые зубы. Затем усмехается и смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц. Толкаясь в мою руку, задавая нужный ритм. Не отпуская.

— Уделала. Может быть.

Как ни странно, но наши перепалки убирают лишнюю мишуру и задают какой-то особенный настрой. Невесомый и воздушный.