Чтение онлайн

— Гален! — крикнула она из гостиной. Подошла к букету, понюхала. Цветы! Как это замечательно! От них чувствуешь себя… как бы это сказать? Чувствуешь себя женщиной, что ли. Мерзавец Крэйг понимает это, пользуется женской слабостью.

Странно, а где же Гален? Может быть, он наверху? Грэйс поднялась в спальню. Нетрудно было заметить что Гален тут побывал — включен свет и на кровать брошена одежда, в которой Гален ездит на работу. В ванной его не оказалось. Грэйс выключила свет, посмотрела в окно на строение, служившее Галену мастерской. Там света не было. Значит, нет там и Галена, сделала Грэйс глубокомысленный вывод.

Куда же он, черт возьми, запропастился? Может быть, пошел прогуляться? Или еще куда-нибудь? Его порой бывает труднее понять, чем саму Грэйс, а уж она-то такая норовистая лошадка, что сам черт мозги свернет, пока в ней разберется. Грэйс поскакала по лестнице вниз, кинула маникотти в холодильник, подошла к автоответчику. Лампочка мигала, показывая, что там что-то записано. Черт бы их всех побрал! Никто и не вспоминал о ней, пока Томми не умер. А теперь звонят днем и ночью. Разве она сама не является выдающейся писательницей? Грэйс перемотала ленту и принялась прослушивать сообщения. Тут до нее и дошло, где отсиживается бедняга Гален.

— Привет, — сказала она ему, открыв дверь его маленького рабочего кабинетика.

Света в его берлоге не было. Фигура Галена неясно вырисовывалась на кушетке — он тихо сидел в темноте. Грэйс осторожно обошла кресло с портфелем и села на кушетку поближе к Галену. Их бедра и плечи соприкоснулись. Но Гален упорно молчал. И даже не шевельнулся. Застыл как бревно.

— Ты прослушал автоответчик, — заговорила Грэйс. — Прости меня. Я должна была рассказать тебе раньше все то, о чем ты услышал от этого шустряка из журнала «Пипл». К сожалению, почти все, что он наговорил, — правда. Когда я вышла замуж за Томми, он уже был женат на Одель. В тот момент, когда я узнала об этом, уже была беременной. Потом Томми развелся с Одель, и мой отец устроил так, что мы с Томми в один и тот же день поженились и развелись. Это произошло в одном здании и заняло не более часа. У меня родился ребенок только с одной половинкой сердца. Символично, не правда ли? Видишь ли, Гален, я мечтала воспитывать своего ребеночка, любить его, хотела быть ему хорошей мамой. Даже несмотря на то, что я ненавидела его отца. Но, как выяснилось, я претерпела родовые муки лишь для того, чтобы произвести на свет смерть. А ведь тогда я была моложе, чем теперь, сильнее. И глупее.

Этих объяснений, решила Грэйс, для него достаточно. Взяла его руку, прижала к себе. Но он по-прежнему не отвечал — ни жестом, ни словом. Грэйс вздохнула — маленький обиженный мальчик. Впрочем, и другие мужчины недалеко ушли от детей. Какой дурень нафантазировал, что мужчины созданы, чтобы заботиться о женщинах? Мужчины не способны позаботиться даже о самих себе.

— Что еще ты от меня хочешь? — спросила она резким и неприятным голосом.

— Я хочу, чтоб ты объяснила, какого черта ты не говорила мне об этом раньше, — выпалил он.

— Потому что это тебя не касается. Наших отношений это не касается. Это все уже в прошлом. Не забывай, что в моей жизни было больше событий, чем в твоей.

— Перестань, Грэйс! Нашей разницей в возрасте ты объясняешь буквально все. «Меня не касается», — едко передразнил он. — Да я уже два года живу с тобой. Хотел жениться на тебе, хотел иметь от тебя детей. И после всего этого ты заявляешь мне, что твои дела меня не касаются?!

— Да, не касаются. На наши отношения это никак не влияет.

— Не влияет?!

Грэйс бросила его руку и отстранилась. Он грубо ладонью повернул к себе ее лицо.

— А-а! — вскрикнула Грэйс и сбросила его руку.

— Что такое?

— Зуб болит!

— О Господи! Извини, Грэйс.

Оттаяв, Гален прикоснулся к ее груди. Грэйс горячо бросилась навстречу, крепко обняла его. Зачем ей ребенок? Вместо ребенка у нее есть Гален!

— Ты боишься рожать ребенка, — сказал он. — Теперь я понимаю почему. Но в наше время у медицины большие возможности. Можно заранее, еще до рождения ребенка, определить, здоров ли он, все ли у него в порядке. Если у ребенка будет уродство, тогда, черт возьми, можно сделать аборт. Потом мы с тобой еще раз попробуем. Я понимаю, что это может показаться жестоким, но некоторые люди так и поступают. Послушай, эти трудности преодолимы. У нас будет здоровый ребенок. У нас будет семья.

— Ты хочешь от меня слишком многого.

— Многого? Разве это много?

— Ты хочешь, чтобы я доверилась тебе. Я никому не верю. Ты молод. Я старше. Моя возможность построить семью упущена много лет тому назад.

— Тебе тридцать восемь лет, Грэйс! Господи, разве это старость? Прекрати говорить так, словно твоя смерть уже на пороге! Как ты мне надоела этим! Ты хочешь извести меня?! Ты хочешь испортить наш рай? Так знай, ты уже сделала это!

Гален вскочил и опрометью бросился из комнаты. По звуку его шагов Грэйс догадалась, что он бежит наверх, в спальню. Сложить свои вещички? Ах, эта стремительная и нетерпеливая молодость. Когда-то и сама Грэйс была столь же пылкой. А стала опытной.

Не спеша она вышла из комнаты, через гостиную прошла в коридор.

— Гален, может быть, сначала поешь маникотти? Или тебе помочь собраться?

Зазвонил телефон. Грэйс бросила взгляд на часы — полседьмого. В это время вряд ли кто-то будет звонить по делу. Вечером по делу звонят обычно во время ужина, когда человека легче застать дома. Такие звонки во время ужина всегда раздражали ее. Особенно злило, когда эти деловые люди называли ее по имени, словно были знакомы с ней годы. Но сейчас звонил явно кто-то другой, и Грэйс быстро схватила трубку — можно кому-то поплакаться на свою тяжкую долю.

— Да, — почти крикнула она в трубку.

— Я и так узнала бы тебя по голосу, не кричи, Грэйс. Это Одель.

— Одель, слушай, у меня такие трудности, такие трудности! Гален чуть ли не собрался уходить от меня. «Нэшнл Ииквайрэр» собрался печатать сплетни о той самой истории, что случилась со мной в Мичиганском университете, ты понимаешь, о чем я говорю.

— Почему это так обеспокоило Галена?

— Во-первых, он ничего не знал об этом. Во-вторых, он хочет ребенка.

— Грэйс, тебе надо родить ребенка. Я давно тебе говорила, что твои книги от этого станут реалистичнее.

— Но тогда их читать не будут.

— Недавно Труди звонила мне.

— Одель Хэмптон снова взваливает на свои плечи мировые проблемы. Одель, ты, наверное, в Бога веришь.

— В Бога верю только потому, что верю в ад. В ад для Томми.

— За что ты его так? Он всего лишь написал книгу об аде, которая стала бестселлером. Итак, что с Труди? Я думала, она находится под надежным присмотром в клинике.

— Да, она там, но она и в клинике нашла наркотики. Свинья всегда грязь найдет. К счастью, мне удалось пресечь ее источник наркотиков. Грэйс, я бы хотела узнать у тебя, что ты думаешь о…

— О бумагах Томми? Все меня об этом спрашивают, Одель. Честно говоря, одной тебе признаюсь в этом, я и сама не знаю. Одна только мысль прикоснуться к бумагам Томми все переворачивает во мне. Но мне говорят, что деньги не пахнут. Ну сама посуди, с этической точки зрения могу я заставить себя обманывать читателей?