Чтение онлайн

— Юлия! — заорала она. — Выйди из комнаты!

— Почему? — обалдела Юлия.

— Выйди! Быстрее!

— Делай как велит тебе мать, — с энтузиазмом присоединилась к странному требованию Грэйс. — Тебе это нельзя смотреть.

В телевизоре на диване рядом с очень молоденькой женщиной сидел мужчина заметно более старшего возраста с длинными волосами, усами и бородой. Несмотря на обильную растительность, маскирующую его внешность, обе женщины, Грэйс и Одель, моментально узнали в нем презренного Томми Паттерсона.

Юлия вышла из комнаты, но остановилась в коридоре и продолжала смотреть телевизор через открытую дверь.

— Может, выключить его? — предложила Грэйс.

— Одного негодяя сегодня мы уже посмотрели, зачем же пропускать второго? — резонно возразила Одель.

— Томми Паттерсон, — объявил Манни Грин, — и его прелестная молодая жена Труди Шурфут.

Кивок у Труди получился еле заметным — ее голова просто слегка дернулась вперед, словно шея Одеревенела. Манни взял со стола книгу «Женщина и три ее жизни» и обратился к Томми:

— Томми, расскажите нам, как вам удалось открыть в вашей жене новые способности.

— Во-первых, Манни, — начал Томми, остановился, обворожительно улыбнулся в сторону Манни, потом уставил свои гипнотические глаза прямо в камеру. — Я думаю, что постоянные зрители вашей передачи уже знают из моей предыдущей книги «Десять лет в пустыне: духовные поиски смысла жизни», что меня всегда интересовала духовность, внутренний мир человека, его душа. Эта книга издана в мягкой обложке и доступна всем, кто желает понять, какой неизгладимый след в душах молодого поколения Америки оставила война во Вьетнаме, какой удар нанесла эта война по самым основам истинно американских ценностей. Это непростительная ошибка наших политических лидеров, не считающихся с общественным мнением. — Томми театрально глубоко вздохнул. — Но вы спросили меня о Труди. — С этими словами он повернулся к ней и положил ладонь на ее руки, сложенные на коленях. Труди глянула на его руку, как на лапу животного. — Когда я вернулся из изгнания, из Канады, я принялся за поиски духовности в тех районах Соединенных Штатов, которые пока еще не испорчены ненавистью, не разложены той враждой, о которой написал в своей книге Ахмед Джемаль. И вот в Таосе, в штате Нью-Мексико, я нашел ту духовную силу, которая помогла мне очиститься от остатков того гнева, который был впрыснут, как яд, войной, развязанной вашингтонскими политиками против юного поколения Америки.

— Секунду, Томми, — перебил его Манни. — Разве Таос не является столицей наркотиков Юго-Запада?

— А что вокруг нас не является наркотиком? — мудро изрек Томми. — Возьмите хотя бы пестициды, которыми отравлена наша пища.

— Неужели пестициды воздействуют на психику так же сильно, как и наркотики? — подковырнул Манни. — Кажется, если не ошибаюсь, в вашей новой книге описывается, что ваша очаровательная жена с помощью овощей обнаружила в себе несколько личностей?

— С помощью грибов, — поправила Труди, резко наклонившись вперед к камере.

— Когда мы с Труди встретились, — снова перехватил инициативу Томми, — наши ауры слились воедино.

— Да, — подхватила Труди, — мы познакомились во время одного старинного индейского обряда, и вскоре, не прошло и часа, мы занялись любовью.

Манни, судя по его виду, от такой откровенности почувствовал себя немного неловко.

— Труди, почему бы тебе не рассказать нам о своих предыдущих жизнях? — спросил он.

— Я на самом деле из индейского племени. Своему племени я принесла несчастье. За это они меня убили и съели. Я не знаю, вкусно ли было мое мясо Надеюсь, меня не зажарили. Тот, кто питается мясом — а сама я вегетарианка, — тот не должен жарить мясо, потому что при этом в мясе пропадают разные полезные вещества. И человеческое мясо не надо жарить.

— Давайте ненадолго прервемся, Труди, — сказал Манни, — мы должны предоставить несколько секунд нашим друзьям из мира коммерции.

Когда реклама закончилась и на экране снова появился Манни со своими гостями, Грэйс и Одель быстро поняли, что эта Труди задалась целью с помощью своего мужа скакать с подобными экстравагантными телешоу по всей Америке, делая деньги. Ничего интересного Незамысловатый бизнес.

— Он снова женился. — Одель выключила телевизор.

— Интересно, есть ли у них дети? — сказала в пространство Грэйс.

— Надеюсь, нет. Я видела в клинике детей, родившихся от наркоманов. Зрелище не из приятных.

Тем не менее у Томми и Труди был ребенок — дочь, которую они назвали Вольной. Шли недели, месяцы, в течение которых Грэйс внимательно следила за жизнью Томми по прессе. Его книга «Женщина и три ее жизни» поднялась на верхнюю строку списка бестселлеров, а Томми все продолжал разъезжать по всей Америке, показывая Труди в телешоу, словно диковинное животное в цирке.

Книга «Ярость в черном и белом» имела меньший успех Даррел тоже разъезжал по стране с выступлениями. С каждым разом его речи становились все более жесткими, все более расистскими. Его книга не попала в первую десятку, не попала даже в первую двадцатку, но покупалась достаточно неплохо. Так на своей отвратительной лжи Даррелл зарабатывал деньги. Временами Грэйс хотелось позвонить его родителям и спросить у них, что они думают о своем сыне. Но какое теперь отношение она имеет к его родителям? Никакого. И к Даррелу тоже.

Или все же имеет?

Почему же всякий раз, когда она читает в газетах список бестселлеров, на душе у нее скребут кошки? Почему всякий раз, когда она встречает имена Томми Паттерсона и Ахмеда Джемаля Мохаммеда, внутри что-то больно грызет? Что это, не просто ли зависть?

Грэйс Мэндлин всегда мечтала писать. Маленькой девочкой она сочиняла сказки для своих кукол. В средней школе она писала в школьный литературный журнал. В университете она изучала английскую литературу. Но появился Томми и выжал из нее все соки на целые годы.

Но в конце концов Грэйс оправилась, восстановила силы, снова взялась за свое, поехала учиться в Айову. Там, конечно, у нее не признали литературного таланта, но она все же занималась любимым делом, о котором мечтала с детства. Но тут на пути встретился Даррел. Грэйс работала, а он писал. И что в результате? У него вышла книга, а она опять осталась у разбитого корыта, да к тому же ее именем в книге названа презренная сука. Ну почему так получается?

Почему?

Всю ночь Грэйс пыталась ответить себе на этот вопрос. Почему Томми и Даррел получили писательскую известность, а она работает в магазине «Вечернее платье» на низкой должности помощника менеджера? Это жизнь сломала ее или это она сама сломала себе жизнь?

Надо признаться себе честно, поняла Грэйс, — я дура. Дура, не способная разбираться в мужчинах. Да и где они, мужчины? Все реже и реже находятся желающие ущипнуть ее за задницу, потому что Грэйс стареет. В магазине женского платья, где она работает, совсем мало мужчин. Шансы тают, жизнь клонится к бесконечному и безнадежному одиночеству.

Грэйс горько улыбнулась в подушку. Вспомнила, как когда-то в ранней юности, в школе, она фантазировала о том, какие у нее будут любовники. Все они в ее воображении были сильными, мужественными и в то же время слабыми и нежными. Один из них лауреат Нобелевской премии, другой объявлен лучшим спортсменом года. Единственное, что у всех этих фантастических любовников было общим, — глубочайшая, безусловная и безоговорочная любовь к Грэйс.