Чтение онлайн

Впрочем, в новой жизни у Грэйс бывали и мелкие неприятности. В «Нью-Йорк таймс» появилась рецензия Лесли Браунло на книгу «Яхта любви», причем сразу после того, как книга попала в список бестселлеров. Это был тот самый Браунло, руководитель семинара молодых писателей в Айове, который отговаривал Грэйс от занятий литературой. Он отозвался о книге Грэйс как о «литературном ожирении», которое ведет к «понижению культурного уровня масс». С какой стати Лесли вдруг забеспокоился о массах? «Кроме того, — умничал Лесли, — в этой книге совершенно отсутствуют описания мебели, как будто действие происходит в пустых помещениях». Что это, глубокомысленное замечание или Лесли вообще зациклен на мебели?

От таких рецензий Грэйс особенно не расстраивалась. Она понимала, что не может претендовать на титул серьезной писательницы. С другой стороны, множество «серьезных» писателей зацикливаются на описании быта, на заурядных личностях, на житейских мелочах: браках, разводах, отношениях с детьми и прочих повседневных делах. В этих книгах поднимаются такие «серьезные» вопросы, как размер алиментов, какими словами объяснять свои болячки терапевту, можно ли судить о человеке по мебели в гостиной его квартиры. Большинство таких писателей работают в жанре короткого рассказа, потому что они не в состоянии написать произведение в таком духе более чем на двадцать страниц. А Грэйс, по крайней мере, дает своим читателям то, что им нужно, значит, они не зря выкладывают за ее книжки свои трудовые денежки. Если разобраться, то и раньше самой популярной литературой были приключения, путешествия, романы и прочие занимательные жанры. Это теперь литература выродилась в неинтересную тягомотину неинтересных писак.

Однажды случилась еще одна неприятность. Это произошло на собрании Национальной Конвенции Книготорговцев, куда Грэйс пришла по настоянию Крэйга Эпштейна, ее нового редактора в издательстве «Адамс и Вестлэйк». Зачем ей нужно было там появляться, Грэйс так и не поняла, ведь ее новая книга «Бушующая любовь» и без того в первую же неделю попала на одну из верхних строк списка бестселлеров, а многочисленные поклонницы ураганом сметали ее с книжных прилавков Но Грэйс поддалась уговорам Крэйга, чтобы умилостивить своим присутствием и автографами торговцев, которые любезно соглашаются продавать ее книги. Итак, она стояла с улыбкой, ставила автографы на титульные листы протягиваемых ей экземпляров ее книги «Бушующая любовь» и находила пару теплых слов для каждого из сотни людей, выстроившихся к ней в очередь. И тут внезапно она заметила невдалеке Томми Паттерсона, к которому тоже выстроилась очередь за автографами на его недавнюю книгу «Дьявол хватает слабейшего».

Сердце Грэйс громко отстучало несколько сумасшедших ударов. Она вспомнила, что точно так же описала состояние героини в одном из эпизодов своей книги. Но у Грэйс сердце переполнялось не любовью, а ненавистью. Она попыталась успокоиться — здесь не место показывать свои эмоции.

Но совладать с собою было выше ее сил. Боль предательства и смерти ребенка до сих пор не прошла, растревоженная рана вновь начала кровоточить. «Держите вора!» — чуть было не крикнула Грэйс. Он и был вором. Он украл у нее невинность и бросил ее, оставив ей лишь несбывшиеся мечты, мертворожденного ребенка и ночные кошмары.

Томми тоже заметил ее и ухмыльнулся. Негодяй, еще улыбается! Она готова была растерзать его на месте.

После раздачи автографов она нашла Крэйга Эпштейна.

— Как ты посмел пригласить меня сюда?! Ведь ты знал, что здесь будет Томми Паттерсон! — набросилась она на Крэйга. Впрочем, она сумела произнести это достаточно тихо, чтобы окружающие не услышали.

Ошеломленный Крэйг собирался было спросить, что плохого ей сделал Томми Паттерсон, но Грэйс в гневе быстро отошла от него, не дав ему не только возможности оправдаться, но и сообщить ей, что ее выступление после полудня назначено на том же симпозиуме, где будет выступать и ненавистный ей Томми Паттерсон.

На ланч Грэйс съела только немного домашнего сыра. Неплохой сыр, кстати. Но даже при почти пустом желудке ее чуть не вывернуло наизнанку, когда в зале, где проходил симпозиум, ее провели к месту как раз рядом с ее бывшим возлюбленным.

— Грэйс, — сказал Томми.

— Козел, — ответила Грэйс.

— Я рад твоему успеху, — вяло улыбнулся он.

— Неужели? А знаешь, что о тебе говорят? Ты не способен удержать возле себя хорошую женщину. Хоть ты и перепробовал их немало. Кстати, куда подевалась твоя инопланетянка? Я, к сожалению, слежу за твоей карьерой по прессе, о тебе слишком много пишут, но в последнее время о твоей кукле что-то не слышно. Ты ее тоже бросил, что ли?

— Я не бросал тебя, Грэйс. Я вынужден был спасаться от твоей ярости.

— А кто отказался платить алименты на ребенка?

— Наш ребенок…

— Наш ребенок! — крикнула она и вдруг заметила, немного опомнившись, что все повернули к ней головы. Грэйс заговорила тише. — У нас нет ребенка. Она умерла сразу, как только родилась.

С той смерти прошло десять лет, но ужасная рана не зажила и в этот момент напомнила о себе страшной болью. Грэйс посмотрела на председателя, снова повернулась к бывшему мужу.

— Никто не знает о нашем браке, — тихо сказала она. — Я бы хотела, чтобы это и дальше оставалось тайной.

— Ладно, я никому не скажу. А знаешь, порой мне все еще чудятся те твои нежные стоны, когда я ласкал языком…

Она влепила ему пощечину. Эта красочная фотография появилась вначале на первой странице «Майами геральд», а потом облетела всю страну. Пронырливые репортеры, конечно же, раскопали давнишнюю связь Грэйс Мэндлин с Томми Паттерсоном. Вскоре даже в ближайшем к дому Грэйс книжном магазине она могла любоваться скандальной фотографией, красовавшейся в журналах «Инквайрэр» и «Стар». Слава Богу, этот инцидент никак не уменьшил спрос на ее книги и не отвратил поклонников, и на публичные выступления ее продолжали приглашать столь же часто, как раньше, только публика начала постоянно задавать ей вопросы о Томми Паттерсоне. О, как же Грэйс хотела рассказать им всю правду! Но она вежливо уклонялась, отделываясь расплывчатой фразой:

— Позвольте мне сказать только, что он не является прототипом ни одного из моих персонажей.

Не считая таких неприятностей, в общем и целом дела у Грэйс шли превосходно, ее литературная карьера процветала. К великой досаде Грэйс, то же происходило и с карьерой Томми Паттерсона. Но что тут поделаешь?

Отмщение Томми Паттерсону. Вот чего не хватало Грэйс!

— Это же курам на смех, я уже взрослая, — пыталась Юлия воспротивиться родительскому решению.

Но Одель была непреклонна. И вот они уже восемь дней всей семьей путешествуют на автомобиле по Америке, и все восемь дней семья непрерывно выслушивает нытье Юлии. Ей, видите ли, стыдно в таком большом возрасте путешествовать с родителями.

— Всех моих подруг, которые окончили школу, родители отпустили одних путешествовать в Европу. Вот какой подарок делают своим детям другие родители, — ворчала Юлия. — А мне приходится тащиться с вами по нашему Юго-Западу.

— Хватит дребезжать, схлопочешь у меня, — пригрозил ей Си.

— Смотрите, какая интересная гора, — воскликнула Одель.

— Где? — с наигранным интересом спросил Люк.

— Только что проехали.

— Ну почему, скажите пожалуйста, вы хотя бы не разрешили мне поработать этим летом кассиршей, чтобы я могла заработать себе деньги для колледжа? — настырно продолжала Юлия свой восьмидневный жалобный монолог. — Зачем вы потащили меня в эту пустыню? Ни одна из моих подруг не проводит каникулы с родителями.

— И из моих друзей тоже никто этого почему-то не делает, — иронично отозвался Си.