Чтение онлайн

— Похоже на то.

— Там был Томми! — У Труди заблестели глаза.

— Ты встречалась там с Томми?

— Кажется, да.

— Что значит «кажется»?! — заорала Одель.

— Я попробую вспомнить, Одель, — виновато сказала Труди, малость перетрусив. — Кажется, ко мне прилетала его аура. Наши с ним ауры всегда сильно переплетались.

— Господи, дай мне терпение! — взмолилась Одель. — Так встречалась ты с Томми там или нет?

— Кажется, он появлялся несколько раз. Он то возникал у меня перед глазами, то исчезал куда-то.

— Значит, ты встречалась с ним, когда не слишком была задурманена наркотиками? Так, что ли?

— Не совсем так, Одель. Это были не обычные встречи, это было так обалденно, так здорово.

— Ну ты даешь! Ты даже не помнишь, встречалась ты со своим бывшим мужем или видела только его ауру? А ты случайно не помнишь, как ты убила его?

— Как я могла убить Томми? Я же любила его.

— Может быть, ты случайно столкнула его с обрыва?

— У меня до сих пор перед глазами стоит эта картина, как он падает, а в глазах у него боль и удивление. Да, удивление оттого, что он видит этот мир в последний раз.

— О Господи! — Одель вскочила, стукнула себя кулаком по бедру. — Ты же убила его!

— Нет, мне кажется, я не убивала.

— Тебе кажется!

— Наши души соединились в момент его смерти.

— Временное умопомрачение, невменяемое состояние, вызванное наркотиками. Может быть, это смягчит твою вину? Труди, тебе нужен адвокат. Обязательно.

— Ты уверена? — спокойно спросила Труди с невинным выражением ясных глаз.

— Понимаешь, Труди, тебя могут обвинить в убийстве. Конечно, все мы порой так злились на Томми, что готовы были убить его. Но одно дело — хотеть убить, и совсем другое…

— Но я не убивала Томми! Мне так кажется.

Одель присела на кровать рядом с Труди и взяла ее за руки.

— Слушай меня внимательно, Труди. Когда я уйду отсюда, стань перед зеркалом и посмотри, на кого ты стала похожа. Труди, ты превратилась в зомби. Пора кончать с этим. Я хочу сказать тебе еще об одной вещи. Есть такая женщина, ее зовут Типпи Мунстон. Она писательница. Она начала писать биографию Томми Паттерсона.

— О! Как здорово!

— Нет, Труди, это очень плохо, потому что Типпи может раскрыть все наши тайны, наши самые страшные тайны. А ведь у нас много тайн. Запомни, Труди, никогда и ни при каких обстоятельствах не говори с Типпи Мунстон. Грэйс тоже подписала контракт на книгу о Томми. Это поможет нам. — Одель встала. — Мне пора. Честно говоря, Труди, я уже устала возиться с тобой. Я привыкла помогать несчастным женщинам, хотя это усложняет мне жизнь. Но тебе я вряд ли смогу помочь. Посмотри на себя в зеркало, Труди, и представь, какой ты можешь стать, если начнешь другую жизнь.

После того как ушла Одель, Труди долго сидела на кровати и думала. Вставать к зеркалу не хотелось. И вообще ничего не хотелось делать. Внутри была мучительная пустота, заполнить которую могли бы только наркотики. Когда-то Труди пыталась заполнять эту пустоту любовью, потом материнством, но все это было не то. Настоящее счастье приносили только наркотики.

Сколько времени она так просидела, погруженная в себя, она и сама не знала. Из транса ее вывел гонг — сигнал к ужину. Голода Труди почти не чувствовала, а кроме того, сидеть за одним столом с местной противной публикой ей не нравилось. Но она решила, что поесть надо.

Труди нехотя встала, подошла к зеркалу поправить прическу и тут вспомнила совет Одель. Присмотрелась к себе внимательнее. Лицо стареющей женщины — кожа нездорового цвета, под глазами мешки. Чего она достигла к тридцати с лишним годам? Вспомнила две предыдущие жизни и потеряла двух детей. Если я и в самом деле столкнула Томми с обрыва, решила она, то и мне дорога туда же, потому что терять нечего — все уже потеряно, а начать жизнь с начала не получится.

Зачем Томми назначил ее главой своего Фонда Исправления Человечества? О чем он думал? И о чем думала она сама несколько недель назад, когда вдруг почему-то решила, что сможет жить без наркотиков? Нет, себя не переделаешь. Слишком поздно.

Труди отправилась в столовую. Если нечем заполнить пустоту в душе, можно хотя бы заполнить желудок.

— Эй, — услышала она чей-то оклик, проходя мимо газонов. — Я не видел тебя уже несколько дней. Тебе уже не нравится природа?

Это был инструктор, проводивший для пациентов так называемые походы по окрестностям клиники, те самые походы, которые в первые недели так нравились Труди.

— А, привет, Дон. Как поживаешь? — Труди машинально провела рукой по волосам и вдруг поняла, что не причесывалась несколько дней.

— У меня все нормально. А у тебя?

— Так себе, — состроила она гримасу, похожую на улыбку. — Я, кажется, скоро выйду отсюда, так и не вылечившись. Как всегда, одни неудачи.

— Напрасно ты унываешь. Не покидай клинику, пока не вылечишься, — с искренним участием сказал инструктор.

— Слышала я об этом, мол, каждого можно вылечить. Врачи так всегда говорят. Но я не могу, Дон. Ну не могу, и все тут. У меня уже нет сил.

— Послушай! Если ты сумела прожить целых три жизни, у тебя обязательно найдутся силы избавиться от наркотиков.

— Знаешь, — хихикнула она, — я начинаю сомневаться, действительно ли у меня были три жизни.

— Труди, нельзя терять веру в себя. Ты сильная и красивая. Ты, может быть, сомневаешься в этом, а я нет. И я не один такой, поверь мне.

— В самом деле? Кто же это?

— Я не могу сказать. — Дон покусал губы, раздумывая. — Мне запрещено говорить об этом.

Это было загадочно, но Труди не заинтересовалась она привыкла, что люди часто говорят о чем-то для нее непонятном.

В толпе прочих пациентов она не спеша вошла в столовую, стала в очередь на раздачу. На десерт давали шоколад. Странно, почему бывшим наркоманам разрешают есть шоколад? А может быть, все дело в том, что в клинике знают, что Труди его не любит? Слегка нагрузив свой поднос кое-какой едой, она не пошла на свое обычное место, а пристроилась за круглым столом, рассчитанным на восьмерых. Там уже сидели трое, и все они взглянули на Труди неприветливо. Она знала, почему все здесь относятся к ней с неприязнью — потому что она не участвует в их спортивных игрищах, в их бессмысленных разговорах, вообще ни в чем и никак не участвует. Тут все хотят избавиться от наркомании, а Труди своим саботажем раздражает их, напоминает им их неприятное прошлое. Да, она мешает им всем, но что тут поделаешь? Пусть о ней думают что хотят, но она не откажется от наркотиков. Лучше вообще не жить, чем жить скучно.