Чтение онлайн

– Если кто и способен пережить ядерную войну, то только ты, - усмехнулся Рик.

– Отвянь, Мейхем! Не видишь, я остался без работы!
– обидчиво ответил Ленни.

– А скоро можешь остаться и без жизни. Кстати, разве Спенс не объявил общий сбор?

– Объявил, только мне по барабану. Я теперь вроде как сам по себе.

Рекс не стал дослушивать разговор между Риком и Ленни, и поднялся по трапу на борт “Сильвер Фокс”, чтобы лично оценить ущерб. Мостик был завален осколками стёкол, выбитых во время взрыва, поэтому не могло быть и речи о том, чтобы вылететь в открытый космос. Проверив состояние всех систем, Рекс поймал себя на мысли, что сделать это всё равно бы не удалось, т.к. главный двигатель отказал, а топливный бак прохудился в нескольких местах. Но зато кают-компании, а также шлюз со всеми челноками уцелели, а значит, не всё ещё было потеряно. Как только Рекс об этом подумал, его отыскал взволнованный Рик и сказал:

– Тебе стоит это увидеть!

Покинув корабль, Рекс вышел на улицу. Ленни как завороженный смотрел вверх, и Корсар решил последовать его примеру. В небе завис корабль, от которого в разные стороны начали разлетаться боевые челноки.

– Ну и вот и всё, - хмуро проговорил Рекс.

– Что значит всё? Что вообще происходит?
– Ленни в недоумении захлопал глазами.

– Началось, - ответил Рик вместо Рекса.

Лёжа на жёсткой койке в тюремном лазарете, Леон Грисем начал понимать, что его жизнь не стоит и ломаного гроша. Первый месяц он метался как раненый зверь в клетке, отказываясь поверить в то, что остаток жизни он проведёт в тюрьме. Но вместо того, чтобы упрятать Грисема в одну из орбитальных тюрем, где отбывали наказание в основном опасные преступники, его по какой-то причине доставили в тюрьму общего режима на Геднере. Первое время Леон надеялся, что его отец подключит все свои связи и добьётся его освобождения, но время шло, а Леон по-прежнему оставался заключённым. От одного местного чудилы Грисем узнал, что является в каком-то смысле заложником обстоятельств, но понять значения этих слов не успел, ведь человек их сказавший был найден зарезанным в душевой. Лэнс делал всё возможное, чтобы добиться освобождения сына из-под стражи, или хотя бы перевода в одну из орбитальных тюрем, но тюремная администрация не решалась нарушить приказ, исходивший от Дугласа Крейна. Схлопотав колющую рану и попав в лазарет, Леон краем уха услышал разговор между двумя охранниками. Один из них сказал, что для сопляка (Леон понял, что под сопляком подразумевали его) это будет весьма полезный урок, как и для его несносной родни, на что второй охранник ответил, будто этот урок - далеко не последний, и за ним обязательно последуют другие. Грисем не понимал что происходит, но одно было ясно точно - нужно бежать, причём как можно скорее. Однако сделать это было не так-то просто, даже после перевода из общей камеры в лазарет (тюремные медики настаивали, что Леону нужно побыть здесь какое-то время, пока он полностью не оправится от ранения). Ночью его пристёгивали к койке наручниками (на тот случай, если Леону хотелось облегчиться, под кроватью находилась соответствующая ёмкость), а с утра и до вечера с него не спускали глаз. Леону разрешалось раз в день покидать лазарет и выходить во двор, но в такие моменты рядом с ним всё время находились охранники. Грисем верил, что отец обязательно что-нибудь придумает, однако чистота помыслов двоюродного брата вызывала у Леона сомнения. Колин метил в дамки, и Леон был для него досадной помехой.

“Ну подождите у меня! Как только выберусь отсюда, я со всеми расквитаюсь!” - думал Леон, безуспешно пытаясь заснуть.

По непонятым причинам сегодня ночью в лазарете было невыносимо жарко. Истекая потом, Грисем ворочался с боку на бок, проклиная толстого санитара, закрывшего перед уходом окно. Выбраться через решетчатое окно Леону всё равно бы не удалось, но ночная прохлада помогла бы ему заснуть. У него и раньше были проблемы со сном, и только в объятиях крошки Долорес из “Кошачьей Лапки” Леон мог заснуть. Возможно, она была единственным человеком, по которому он скучал. Грисем и не подозревал, что юная проститутка вздохнула с облегчением, когда его упрятали в тюрьму. Неожиданно чуткий слух Леона уловил посторонние звуки. Кто-то шёл по коридору, и по всей видимости направлялся в лазарет. В голову Леона пришла пугающая мысль - его всё-таки решили добить. Как только кто-то повернул ключ в замке, Грисем напрягся, но как только дверь открылась, в комнату вошёл охранник.

– Ну что, Грисем, ты готов?
– спросил он, засовывая руку в карман.

– К чему?
– спросил Леон, ожидая что охранник вытащит нож и перережет ему горло.

Однако вместо ножа тот достал из кармана ключ от наручников.

– К условно досрочному освобождению, - сказал охранник, снимая с Грисема наручники.

Как только запястье было свободно, Леон подозрительно посмотрел на своего спасителя.

– Чего ты на меня так пялишься? Твой старик предложил неплохую сумму, и я был бы полным идиотом, если бы отказался от такого щедрого предложения!
– пояснил охранник.

В душу Леона закрылись нехорошие подозрения. Однажды он уже предлагал этому охраннику любые деньги за своё освобождения, но тот лишь посмеялся. Вокруг не было свидетелей или камер слежения, и всё же охранник отказался от денег, а сейчас вдруг изменил своё решение. С чего бы это вдруг?

– Нет, если тебе здесь, понравилось, можешь, конечно оставаться, - вновь заговорил охранник.

Уж больно беспечно это прозвучало.

– Прежде чем свалить, мне надо забрать таблетки, - соврал Леон.

– Какие ещё таблетки?
– недоверчиво нахмурился охранник.

– От температуры. Не волнуйся, это не займёт много времени.

Пройдя в другой конец лазарета, Грисем открыл шкафчик с медикаментами и начал там копаться.

– У нас мало времени. Быстро валим отсюда!
– начал терять терпение охранник.

– Сейчас. Уже иду, - отозвался Леон, незаметно пряча под рукав медицинский скальпель.

Демонстративно засунув в карман первые попавшиеся таблетки, Грисем дал понять, что теперь можно идти. Выйдя в коридор, Леон первым делом обратил внимание на камеру слежения в углу.

– По поводу камер можешь не волноваться. По “непонятным причинам” они вышли из строя, - сказал охранник, поняв причину тревоги Леона.

– А что насчёт парня в будке возле выхода их крыла? Он тоже вышел из строя?

– По поводу Эрла не волнуйся - он в доле.

И действительно, как только парочка миновала коридор, сидящий на своём посту ночной охранник, лишь на пару секунд оторвал глаза от газеты, и сказал своему коллеге возвращаться поскорее. Как только они вышли во двор, Леон резко обернулся на 180 градусов и всадил своему конвоиру скальпель прямо в горло. Тот захрипел, схватившись рукой за кровоточащую шею.

– Старый проверенный способ. Вывел во двор, а потом собирался прикончить якобы при попытке к бегству. Ты что, сукин сын, за идиота меня принимаешь?
– с издевкой спросил Леон, а потом выдернул скальпель и резким движением перерезал охраннику горло.

Быстро оглядевшись по сторонам, Грисем забрал у покойника пистолет, а потом вернулся обратно в лазарет.

– Быстро ты его уделал!
– усмехнулся Эрл, уткнувшись носом в газету.

– С тобой тоже проблем не будет, - ответил Леон, направляя на охранника пистолет.

Тот выронил газету и испуганно поднял руки.

– Ну и кто приказал меня убить?
– задал Леон главный вопрос.

– Я не знаю! Тед предложил мне 50 тысяч, чтобы я вывел из строя камеры слежения!
– пролепетал Эрл.

– Что у тебя за тачка?

– Бардовый фургончик. Стоит на тюремной стоянке во втором ряду слева.

– Дай мне ключи, но только медленно, а потом раздевайся.

Эрл выполнил приказ Леона, надеясь, что тот оставит его в живых, однако Грисем вонзил скальпель ему в шею, а потом покинул лазарет, переодевшись в форму охранника. Отыскав машину Эрла, Леон с лёгкостью покинул ненавистную тюрьму (заметив знакомый автомобиль, охранник на проходной убрал шипы и открыл шлагбаум, даже не став проверять кто сидит за рулём). Выехав на шоссе, Леон начал переключать с одной радиостанции на другую, пока не остановился на музыкальной волне.

– А сейчас, по многочисленным заявкам наших слушателей, мы поставим песню “Свобода” группы “Хайвэй”, - бодро проговорил работник радио.

– Свобода, говоришь? Ну-ну, - усмехнулся Леон, делая звук погромче.

Точка кипения

(месяц назад)

Вечер Последнего рабочего дня в неделе специальный корреспондент Джерри Мьюз провёл с пользой, о чём свидетельствовала головная боль и дикое похмелье. Джерри квасил не с горя, а наоборот, отмечал успешное завершение недели, стараясь не думать о том, что его едва не лишили премии. Поглядев на стоявшие рядом с кроватью часы, которые показывали 10:37, Джерри широко зевнул и начал нехотя одеваться. Как только он засунул левую ногу в штанину, на тумбочке зазвонил его мобильный телефон.

– Привет, Джерри!
– поприветствовал Мьюза женский голос.

– Откуда у тебя мой номер?
– недовольно спросил Джерри, надев штаны и накинув рубаху.

– Неправильный вопрос. Как думаешь, что Авери с тобой сделает, если вдруг узнает…

– То же что и с тобой, тупая стерва!
– ответил Джерри и нажал на кнопку сброса.

Чего он не любил больше всего, так это надоедливых женщин, грозящихся натравить на него рогатых мужей. Не прошло и десяти секунд, как мобильник снова зазвонил.