Чтение онлайн

аронных изделиях, что будет способствовать отнюдь не восстановительному, но исключительно разрушительному процессу,- ты скончаешься с мечтой о свежесваренном яйце и о чем-нибудь сладеньком, о фруктово-ягодном пюре, о компоте, о сладостях желированных, о пудинге и суфле, а при необходимости, по предписанию врача - о сладостях на основе метилцеллюлозы... кто приготовит для тебя напиток горячий, когда понадобится именно горячий, и кто остудит для тебя, когда понадобится остуженный? кто соразмерит твое плачевное состояние и степень необходимости тут же обеспечить тебя блюдом с боенской кровью, с молочно-белковыми продуктами на дрожжах, с соевыми, с отрубями,- и кто сопроводит подачу должной сервировкой, приложением с таблицами, предметным указателем, чтобы ты заручился уверенностью в том, что тебя не травят, но дают тебе шанс предупредить, вовремя кинуться, совладать и двинуть на поправку?.. Да никто, ни за какие сокровища, лишь я могла бы, да не успела,- думает Анестезия,- а причина все та же, заморочил ты меня, а сам - за дверь, а мне оставайся и угорай в ожидании, и виноватых опять не видно, где они? а-ууу, виноватые! ну, погоди у меня, попробуй не вернуться к обеду!..- думает она, а дверь перед нею затворяется, и Курицын пропадает за дверью, но в следующее мгновенье дверь опять нараспашку, и перед Анестезией вырастают в проеме две миленькие девочки, должно быть, школьницы, и протягивают ей пару кирпичиков вполне диетического бородинского хлеба.

– Это что за новости?
– приятно удивлена Анестезия Петровна.- Вы, девочки, кто?

– А мы - твои дочки-погодки,- отвечают девочки.- Курицыны мы, единоутробные,- говорят они и по-свойски так проникают в помещение, подносят Анестезии бородинские хлебцы со словами: - Еще кое-кто называет нас матрешками, а мы и не обижаемся, потому что в результате серьезного воспитательного процесса, проводимого вами, родителями, а также педагогическим коллективом школы номер 55, где мы успешно учимся,- мы твердо усвоили, что смысл нашей жизни состоит не в том, чтобы поддаваться мелочным обидам и конфронтировать со старшими, обмениваться с ними взаимными претензиями,- но в том, чтобы предъявлять наисерьезнейшие требования прежде всего к себе с целью дальнейшего совершенствования как помыслов, так и конкретных поступков, что в свою очередь является для нас предметом скрупулезнейшего рассмотрения и непредвзятого анализа. Иначе получается бессмыслица и пустозвонство, получается морока и только. Мы не ошиблись, мамочка? Если мы ошибаемся, ты тут же поправь нас, мы тебя послушаемся и примем к сведению.

– Ах да,- говорит Анестезия.- Как же я вас не признала? Утомилась, видать, ваша мамочка, уж вы простите ее великодушно.

– Утомилась, утомилась, лебедушка. Разве мы не понимаем? Мы у вас понятливые, схватываем на лету.

– Славные, славные девчушки,- говорит Анестезия, принимая от них бородинский.- И по хлебушек сбегали, хоть я и не посылала, и слова утешительные находят, чтоб мамочку поддержать. Славные матрешки, о таких вот матрешках мы с папочкой как раз и мечтали, когда вас еще не было. Как видите, не все мечты относятся к несбыточным. Кое-что сбывается, дайте я вас приласкаю,- Анестезия, держа в руках по кирпичику хлеба, начинает обнимать сестриц предплечьями, плечами, пытается гладить посредством локтевых суставов; девочки мурлычут, как котята, ибо всякому дитяти, хоть и великорослому, дороги минуты материнской близости, отцовского участия.- А папочка наш ушел по делам,- говорит Анестезия дочерям.- Hо к обеду вернется, и снова мы заживем, как по писанному, долго и счастливо, и умрем в один день.

– Да,- говорят погодки,- мы не только весьма понятливые, но и приметливые к тому же. Без особого труда мы приметили, что вы с папочкой переживаете очередной трудный период и нуждаетесь в поддержке от чутких, любящих вас сердец. Именно таковыми располагаем мы с сестренкой: как только бородинский кончился, мы тут же, не сговариваясь, прошмыгнули в дверь и помчались по хлебным лавкам, по гастрономам, спрашивая повсюду, есть ли в продаже бородинский хлебушек, объясняя свой потребительский интерес так: у нас в семье отдают предпочтение данному сорту хлебобулочных изделий, а данный сорт вдруг кончился, а нам, дочерям любящим и участливым, всегда хотелось стать на подспорье своим родителям, не преумножать, а напротив - поубавить, насколько это в наших силах, череду их родительских забот, особенно в критический, умопомрачительный для них момент, и для начала - восполнить запасы бородинского в хлебнице. Мы истратили на покупку всю свою карманную наличность, о чем нисколько не жалеем, потому что дороже серебра и злата, драгоценных и полудрагоценных камней, дороже богемского стекла и всех сокровищ от лучших ювелиров востока и запада, севера и юга - дороже всего на свете, самого дорогого дороже - видеть, как разглаживаются морщины и теплеют глаза нашей мамочки, как пробуждается в ней желание ласкать нас и лелеять, как удушливой волной нарастает у нее в груди все то, что испытывают порядочные матери к детенышам своим, коих привели на этот свет, пройдя сквозь муки и боль, а потом посвятили себя их становлению и развитию, и вот теперь - ей, нашей горлице, лебедушке нашей,- воздалось и да преумножится...

– А знаете что,- говорит Анестезия растроганно,- знаете, я в вас души не чаю.

– Вот и хорошо! Значит, ты по-прежнему заинтересована в том, чтобы мы росли и развивались всесторонне и семимильными шагами,- девочки начинают гладить матушкины плечи, тычутся носами, точно котята, и мурлычут, выражая высшую степень блаженства.

– А как же!
– говорит ласкающая и обласканная мамаша.- А если угодно, то развивайтесь и еще скорее, и восьми- и девятимильными, какими у вас получится, такими и развивайтесь.

– Значит, ты позволишь нам отлучиться на некоторое время из дому? В целях развития, не деградации, без спросу отлучаться мы ни за что не стали бы: вдруг ты кинешься, окликнешь нас - ау, матрешки!
– а нас не видать, не слыхать поблизости, и сразу возникает опасность, что ты вся изнервничаешь, душу себе вымотаешь - это если бы мы решили напроказничать и улепетнуть без спросу - но мы не такие, мы с твоим молоком впитали, что такое хорошо, что такое плохо, нас среди ночи разбуди: можно ли отлучаться без спросу - и мы ответим в один голос: никогда! ни при каких обстоятельствах! разве что хлебушка сюрпризом доставить - и все, и тут же под родительский бочок, до следующего раза. Так ты нас и правда благословишь отлучиться? Мы, родная, приглашены на математическую ассамблею - как фаворитки подростковой научной мысли школы номер 55. Это займет часа два-три, а если затянется - мы оттуда сбежим, вернемся к тебе, верные подруги и дочери.

– Как высоко и далеко вы шагнули!
– расчувствованно улыбается Анестезия.Папочка, когда вернется, обрадуется безмерно!

– Он все-таки обещал вернуться?
– хихикают погодки.

– Еще до обеда, до обеда еще,- прихихикивает Аниста, непредсказуемая и своенравная, любящая и любимая.

– До обеда-да?
– подхихикивают дочери.

– До обеда-да!
– подхихикивает мамаша.

– Обедают-дают!
– каламбурят девчушки-веселушки.

– Ах вы, остроумницы мои! Язычки точеные, словеса крученые!
– нахваливает их мамаша, и троица пускается в хоровод: матрешки выкаблучивают, мать пришлепывает шлепанцами. А вы повзрослели,- на полном серьезе замечает она,лакомые кусочки, тысяча и один соблазн,- когда отправитесь на свою ассамблейку, то глядите в оба, как бы не обидел кто, не надругался бы над вами. По темным закоулкам не гуляйте, с хулиганами и насильниками не любезничайте. Заметите нездоровый огонек в зрачках маньяка - сразу же кричите и отбивайтесь, притворяйтесь опасно больными и заразными, эпилептичками прикиньтесь, зеленейте и войте, а если не подействует - добрых людей призывайте на помощь, добрые люди подоспеют и призовут других, таких же добрых, а те - других, пока не достучитесь до милиции, уж она-то живо набежит на место происшествия, живо пленит злополучного, отправит его под суд и на исправление, он живо повинится и осознает, а годы спустя, когда вернется на свободу возмужавшим и перекованным, то станет добросовестно трудиться, живо заведет семью или снова сойдется с той, что была у него до перековки, и будет часто вспоминать вас не иначе как с благодарностью - вас, которые смелыми и решительными действиями, защищая честь и отстаивая достоинство,- тем самым предотвратили и чье-то падение, удержали кого-то за шаг от пропасти, заставили кого-то стряхнуть с себя наваждение, мракобесие зверского вожделения,- он еще возблагодарит вас, вы еще примете от него букеты свежих роз с покаянными записками на колючках,- попомните мое слово. Попомним, попомним,подхихикивают, хороводя, девчушки-послушки,- может, его и не расстреляют даже, и на электрический стульчик не посадят, и руки на себя он не наложит, когда в особой камере поживет как на углях,- уж мы-то попомним и расстараемся, оградим его от роковых сиюминутных удовольствий, пусть только попадется нам,- девочки прекращают кружить мамашу и поочередно приседают перед ней в реверансе,сейчас же и отправимся, опаздывать нельзя

, без нас ассамблейка не откроется. Прихорашиваться, маникюры наводить мы не станем, оденемся привычно, в школьной форме мы всегда как в своей тарелке: просто и представительно, и что-то неизменно торжественное чудится в строгом сочетании коричневого с белым...

Поразительно прелестные создания,- не налюбуется на них Анестезия. Таких прелестниц буйная фантазия - и та не родит, а я вот уродила, даже не верится,размышляет она, наблюдая, как погодки уплывают по коридору к девичьей. Будьте вы трижды счастливы,- искренне желает Анестезия, а потом, непредсказуемая, снова поворачивается к двери и видит перед собой неизвестного мужчину лет тридцати. Гладко выбритый, в несколько свободном, но ладно сидящем фраке, с белоснежным жабо и розовой хризантемкой в кармашке; руки неизвестного спрятаны за спиной, аквамариновые глаза чарующе лучезарны.

– Здравствуйте,- в легком замешательстве здоровается своенравная.- Вы кто?

– А вы как думаете?
– переспрашивает лучезарный.

– Уж не водопроводчик ли?
– сомневается непредсказуемая.

– Разве похож?
– кажется, незнакомца забавляет недогадливость хозяйки: выдерживая паузу, он плутовато щурится и чем-то позвякивает у себя за спиной.Hе признали? Подумайте, не торопитесь, никто нас в шею не гонит.

– Остается телемастер, кто ж еще?

– Правильно!
– с поклоном подтверждает он.- Водопроводчик прибудет следом.- Я таких телемастеров еще не встречала,- признается хозяйка, а саму так и тянет заглянуть ему за спину, но он грациозно виляет корпусом, и что у него там с руками, что у него в руках - остается в тайне.- Вы прямо как оперный певец,- говорит она, а он с достоинством отвечает: - Hе все же нам канифолью пахнуть!
– и спрашивает: - А это у вас что? Это хлеб? Бородинский,- говорит Анестезия, ощутив вдруг острейшую привязанность к телемастеру, который так похож на оперного тенора.- Очень полезен для всякого живого организма. Хотите попробовать?
– Да я бы не отказался,- облизывается тот,- но где же солонка?
– Вы разве присаливаете?
– спрашивает Анестезия, подумывая о вещах неожиданных: а ведь он уже приручил меня, подумывает своенравная, никуда я теперь от него не денусь, ну и пусть, может, человек привык присаливать, дело вкуса, теперь и он от меня никуда не денется.Солонка на кухне,- говорит она.- Пойдемте, я покажу.- Что ж, пойдемте,говорит телемастер, но рук своих не показывает, будто они у него кандалами увешаны, и он стесняется показать их, чтобы никого не расстраивать. Кому бы это понравилось: приходит телемастер в оковах и - здравствуйте, я телемастер, самый что ни на есть, давайте ремонтироваться - а сам цепями грохочет, рукой повести не осилит?
– Простите,- виновато улыбается он, когда Анестезия уже заводит его на кухню.- Из головы вон... Вы-то поздоровались, а я и не ответил. Здравствуйте. И не сомневайтесь: я - самый что ни на есть. Отныне забудьте про помехи, вас ожидает сплошная видимость!..

VIII. Постель иглы - 2. Из головы вон.

– Где же она запропастилась? Ау-у, солонка!

– Все-таки разыщите ее, я хоть и не сильно присаливаю, но совсем без соли - для меня и еда не еда.

– Совсем без соли еда и в горло не лезет. Ау-у, ау-у!

– Ау-у! бывает даже так: все выглядит очень аппетитно, все очень грамотно - сервировка, хрусталь, серебро, и подают как положено, глоток минеральной, холодные закуски, потом идут супы, потом бифштексы, салатики всякие, гарниры, зелень, потом десерт приносят, уже под ликеры, и кофе со сливками. Фрукты само собой, крепкая ароматная сигара. Как в лучших домах на знойном побережье. И запахи такие, что желудок сводит, а кинешь на зуб и начинаешь понимать: соли нет, острота отсутствует, плеваться хочется. Без хренку, без горчички, без перчика. Сидишь и плюешься, думаешь втихаря: на кого все это расчитанно? Ну, был бы диабетиком, страдал бы от язвы, ходил бы задохликом от рождения - там все ясно, а супруг ваш дома? Так нет же, молодому неповрежденному организму предлагают младенческое усю-сю, он всегда у вас по воскресеньям бродяжничает? Ах, повестка... Ну, правильно, я вот тоже к повесткам отношусь серьезно, никогда не увиливаю. Да где же она запропастилась? Ау-у, солонка!

– Я все-таки разыщу ее, вы хоть и не сильно присаливаете, но совсем без соли - для вас и еда не еда. Ау-у-у...

– Совсем без соли еда и в горло не лезет. Ау-у, ау-у!

– Да вот же она! Вы только посмотрите - стоит как ни в чем не бывало!..

– А действительно! Мы тут, можно сказать, с ног сбились! А ей хоть бы что!

– Действительно! Вы только подумайте, каково мне было привести вас на кухню, а солонка будто испарилась! Хоть провались - так было стыдно...

– Действительно! Я бы на вашем месте устыдился бы что есть мочи, уж было подумал: что за дом такой? На кого все это расчитанно? Хлеба - хоть заешься, но про соль - одни разговоры. Получается, поговорили и только. И баста. А солонки как таковой будто в природе не существует. Ладно, думаю, я,- пришел, подремонтировал тут - и адью, до следующей поломки,- но они, которые живут в этом доме,- как они могут так жить? И это называется жизнью? Без самого необходимого, без чего и в горло не протолкнешь? Или они ничего другого и не пробовали? Принимают как неизбежность? Запихивают вручную, на воде, на постном масле - лишь бы проскользнуло, скатилось, упало лишь бы? А каково хозяйке знать, что солонка была - и не где-нибудь, а на кухне, и привести туда телемастера, хлебом солью его попотчевать, а солонка возьми и сгинь, будто испарилась? Хозяйке, думаю, хоть провались, хоть тоже - за солонкой вслед, так ей, должно быть, стыдно. А Курицын все же молодец, отреагировал на повестку правильно.