Чтение онлайн

В этот момент командир взвода Марченко стал отвлекать белых.

Этим мгновенно воспользовался Морозов. Он вскочил на коня одного из своих бойцов — Сакардина. Они быстро умчались в сторону.

Но белогвардейский офицер пересек им дорогу. Кони остановились. На Морозова и Сакардина было направлено дуло револьвера.

— Слезайте с коня, а то застрелю обоих, — со злобой сказал офицер.

Делать было нечего. Морозов соскочил с коня и прижался грудью к земле. Офицер подъехал к Морозову. Тот рванулся, вскочил на ноги и вспугнул офицерского коня. Конь сделал прыжок в сторону. Офицер не удержался в седле и упал на землю.

Морозов и Сакардин не дали офицеру опомниться. Прозвучал выстрел, и офицер был убит.

Морозов тут же сел на офицерского коня, а Сакардин на своего. Через несколько минут они снова были в гуще боя.

Части буденновцев подошли к реке Воронеж. Городовиков предложил добровольцам разведать мост в северной части города и уничтожить его охрану. Предполагалось штурмовать город Воронеж с этой стороны.

Первым вызвался выполнить опасное задание Морозов. Около десяти часов вечера его эскадрон незаметно подошел к реке Воронеж и притаился.

Оказалось, что у берега имеются рыбацкие лодки. Разыскали рыбаков. Среди них был старик. Узнав, что перед ним красные бойцы, он охотно вызвался быть проводником.

Морозов с четырьмя бойцами и рыбаком на одной лодке, а его заместитель Зубко с пятью бойцами — на другой. Незаметно переправились через реку.

Рыбак указал на землянку, в которой находились белогвардейцы, охранявшие мост.

Незаметно подошли к землянке.

По сигналу Морозова рыбак постучал в дверь. Раздались голоса, зажглась керосиновая лампочка, кто-то открыл дверь, и рыбак вошел в землянку.

Прильнув к единственному окну, Морозов разглядел при тусклом свете керосиновой лампочки несколько белогвардейцев.

Один из них был урядник, в шапке со свешивающимся волчьим хвостом, что обозначало принадлежность к так называемому «волчьему дивизиону» генерала Шкуро. Дивизион был одной из самых надежных частей в белой армии.

Морозов приказал Сакардину:

— Будешь стоять у окна. Если кто задумает удирать через окно, стреляй сразу же. Никто не должен удрать.

— Так и будет, никто не убежит, — уверенно ответил Сакардин.

Морозов и Зубко распахнули дверь и ворвались в землянку.

Крикнули:

— Ни с места! Кто шевельнется — будет убит!

Беляки подняли руки. В землянку вошел Сакардин.

Пленным связали руки и по два человека доставили на лодках в штаб полка.

Так была ликвидирована охрана моста. Мост стал свободным для переправы красных частей.

Семен Михайлович поднялся на ветряную мельницу, стал вести наблюдение за полем боя. Там дралась наша 6-я кавдивизия. Беляки ее потеснили.

Вдруг Буденный увидел, что из балки показалась крупная колонна белогвардейской кавалерии. Буденный тут же приказал начдиву Городовикову приготовить всю дивизию к атаке.

— Все видят противника? — привставая на стременах и сдерживая коня, громко, чтобы было все слышно, спросил Буденный.

— Видим! — зашумели бойцы.

— Тогда разговор короткий. Шашки — к бою. За мной, в атаку, марш, марш!

Его конь, бурый с проточиной, казалось, первым понял команду. Он тряхнул ушами, рванулся вперед, перемахнул через куст, попавшийся ему на дороге, и ринулся туда, где зеленели игрушечные фигурки неприятельских кавалеристов. Конь несся, как птица, и слева, не отставая от Семена Михайловича, влитый в седло, скакал Пивнев. Кто теперь отличил бы его от заправского конника? Стоял крик «ура», все нараставший, пугающий, страшный. Что может быть стремительнее конной атаки?

Зло оскалены лошадиные морды, брызжет светлая пена с глянцевых губ, стучат копыта вороных, гнедых, серых; несутся всадники в едином порыве… Вот один, подрезанный пулей, свалился с коня и был тут же затоптан; вот подогнулись ноги у другого коня, и он тяжело опустился на них, тоскуя, что не может продолжить бешеную скачку свою, что кончена его жизнь; вот еще один всадник перелетел через голову коня, но лава (иначе не назовешь — лава) все катится вперед, хотя уже строчат пулеметы, стрекочут и визжат пули, в огненный шквал погружается конница. Она мчится прямо на пулеметчиков. Их рубят, расстреливают в упор…

И вот — тишина. Страшная тишина. Все кончено. Пулеметные тачанки перевернуты, пулеметы валяются вверх колесами, прислуга перебита.

— Теперь ни шагу отсюда! — командует Семен Михайлович. — Люди пусть отдыхают.

И люди вокруг него спят. Бодрствуют только охранение и дозоры.

Отличные люди! У командиров взводов во время атаки убило коней — бойцы мигом отдали им своих, сами продолжали бой пешими. Славные люди.

Гриша Пивнев таким молодцом стал — трусости нет и в помине. Буденный определил его в эскадрон Баранникова, поручив следить за молодыми бойцами. Время от времени спрашивал Баранникова о Пивневе. Осторожный в суждениях о людях и скупой на похвалы, Николай Кирсанович вначале говорил неопределенно: присматриваюсь, мол. А потом как-то сказал: «Этот парень, видно, совсем лишен чувства страха. Думаю, что выйдет из него неплохой командир».

Спустя некоторое время в одном из боев с белогвардейцами Буденный подъехал к цепи бойцов спешенного эскадрона. Пули свистят, цокают по земле, но командир взвода Пивнев как будто не обращает на это внимания.

Он спокойно ходит и дает своим бойцам какие-то указания.

— Пивнев, ты уже командуешь взводом? — спрашивает Буденный.

— Да, командую.

— И пулям не кланяешься?

— Нет, они облетают меня, — весело ответил Пивнев.

Он вытащил из кармана кисет. Буденный заметил, что у него по руке течет кровь.

— Пивнев, ты ранен! Беги же скорее к санитарной линейке!

Гриша спокойно посмотрел на свою руку:

— Да, наверное, ранен…

И теперь — в бою — врывается в самую гущу врагов, на выбор бьет офицеров. Не раз пробирался он в стан врага, захватывал ценные документы, громил штабы и обозы, освобождал из тюрем наших активистов, приводил с собой пленных.

«Пули меня облетают», — говорил он. Однажды под ним убило коня, тотчас подскакал к нему Федор Морозов, выручил, подхватил на седло, да и был таков. Гришу предупреждать приходилось: «Не зарывайся, поосторожней, Гриша». И Федю: «Ты взводом командуешь, нечего тебе гоняться за казачьими офицерами. Береги себя…» И малолетки, им едва по семнадцать стукнуло — Алексей Алексеенко, Федя Кузьменко, Никифор Мацукин, Семен Дорошенко, — и те дерутся не хуже взрослых.

В тяжелых боях эскадрону Баранникова, преследуемому противником, удалось оторваться от погони. Войдя в хутор, бойцы по команде спешились, закурили. Утомленные кони тяжело дышали.

Баранников запретил бойцам расходиться. Он оказался прав: выдвинутое охранение сообщило, что белоказаки подходят к хутору.

Баранников вывел свой эскадрон, но оставил в засаде на хуторе все пулеметы.

Белоказаки ворвались на хутор. Баранников открыл огонь из всех пулеметов. Ошарашенные белоказаки кинулись бежать, но в степи их встретили бойцы. Отряд белогвардейцев был полностью разгромлен.