Отрывки и разные мысли
Шрифт:
101. Гипотеза о человеке-животном — говорю: гипотеза, ибо такого человека никто никогда не видел, ибо он, родившись среди себе подобных, ни минуты не может оставаться таким, каким явился на свет, — гипотеза эта, повторяю, очень полезна для научной патологии и для философической гигиены. Но что делать с ней философии в настоящем смысле слова? Когда философия этим занимается, то из философии человека она превращается в философию животного и становится уже тем отделом естественной истории, который изучает нравы животных, главой о человеке в зоологии [69] .
69
Чаадаев имеет в виду "Естественную историю" Бюффона, один из томов которой был посвящен человеку, рассматриваемому как природное существо (Каталог. № 159. Т. 5). См. также примеч. 37.
102 [70] . Народ русский, народ певучий, а не говорящий. В одной громогласной русской песне заключается более русской жизни, нежели как в целой кипе русских летописей [71] .
103 [72] . Предложите *** [73] основать премию за то, чтобы найти идею, родившуюся в России [74] .
104. Пусть мне скажут, что создала золотая середина [75] или чему она помогла расцвести. В этом весь вопрос.
70
Этот и два следующих отрывка не входят в собрание отрывков А.Н.Пыпина. Отрывок № 102 является седьмым из девяти, хранящихся в ИРЛИ (ф. 250,оп. 3,ед. хр. 549). Первые шесть из них-те самые, что были опубликованы в 1832 г. в № 11 "Телескопа" (т. е. отрывки 82, 83, 88–91); восьмой и девятый отрывки этой коллекции соответствуют отрывкам № 228, 229 настоящей публикации. Основанием для отнесения отрывка № 102 к отрывкам 30‑х годов является то обстоятельство, что он, по-видимому, написан под влиянием книги Ф.П.Львова "О пении в России" (СПб., 1834:Каталог.№ 42). Надпись Чаадаева на этой книге см.: "Заметки на книгах". № 60.
71
Свое мнение о "русских летописях" Чаадаев впоследствии изменил в лучшую сторону; об этом свидетельствует и то внимание, с которым он читал "Историю русской словесности" С.П.Шевырева (Каталог. № 78), и наличие цитат из "Повести временных лет" в его работах 40‑х годов — "Письме из Ардатова в Париж", "Ответе на статью А.С.Хомякова…".
72
ОРМ.№ 103, 104, отсутствующие в публикации Тогавы, вписаны рукой М.И.Жихарева в конце отрывка ФП II, которого нет в собрании ФП в пакете III Отделения Собственной е.и.в. канцелярии (см. ЛН.С. 19). Само расположение этих отрывков в тексте ФП II дает некоторые основания датировать их 30‑и годами.
73
Снимая копию с этого отрывка, М.И.Жихарев по своему обыкновению заменил собственное имя тремя звездочками. Имя это восстановить не удалось.
74
Ср. со словами Чаадаева в ФП I: "…ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды…" (С. 330).
75
О датировке отрывка см. примеч. 72. Выражение "золотая середина" (justemilieu) встречается также в письме Чаадаева 1835 г. к А.И.Тургеневу(Письма.№ 72). В письме это выражение употреблено применительно к Франции (см. отрывок № 132, а также примеч. 32 к "Заметкам на книгах"). Во всех этих случаях под "золотой серединой" Чаадаев подразумевает, по-видимому, финансовую аристократию (т. е. верхушку торгово-промышленной и банковской буржуазии), пришедшую к власти во Франции в результате Июльской революции 1830 г.
105. Вы хотите создать славянский мир: почему бы татарам не попытаться в свою очередь создать мир татарский? Сравните прошлые судьбы двух этих рас и вы убедитесь, что у татар больше шансов на успех, чем у вас. Они себя зарекомендовали как завоеватели, как основатели. Магометанство изжило себя, это правда, и пока они будут магометанами, они не смогут с блеском снова появиться на мировой арене, но пусть они в один прекрасный день обратятся в христианство — и вы увидите! Странное будущее, ожидающее вселенную, полумир славянский и полумир татарский. Пан-славизм и пан-татаризм; вот отныне две руководящие идеи человечества. Надо признать, что эта система удивительно упрощает движение вперед человеческого общества [76] .
76
"Адресатом" этого отрывка являются как славянофилы, так и представители "официальной народности".
106. Говорят про Россию, что она не принадлежит ни к Европе, ни к Азии, что это особый мир [77] . Пусть будет так. Но надо еще доказать, что человечество, помимо двух сторон, определяемых словами — запад и восток, имеет еще и третью сторону.
107. Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.
108. Русский либерал — бессмысленная мошка, толкущаяся в солнечном луче; солнце это — солнце запада [78] .
77
Эта мысль впервые была высказана самим Чаадаевым вФП I(С. 323). Но вывод о том, что Россия образует особую "цивилизацию", превосходящую в качественном отношении цивилизацию западную, — этот вывод принадлежит формировавшемуся в те годы славянофильству, и против него направлена критика Чаадаева. Много позже, в 1854 г. в "Выписке из письма неизвестного к неизвестной" Чаадаев напишет, что ему и всему поколению декабристов "и на мысль не приходило, чтобы Россия <…>сама по себе составляла какой-то особый мир" (С. 570). См. также примеч. 2, 7–9 к указ. статье.
78
Отрывок несомненно представляет собой салонную "остроту", одну из тех, на какие Чаадаев был великий мастер. Известно, насколько ценил устное слово Чаадаева А.И.Герцен (в его "Дневнике", "Былом и думах", в письмах содержится много других острот Чаадаева).
109. За каждым предметом в природе имеется нечто, что вкладывается в него нашим умом или нашим воображением; это и есть невидимое, что художник должен воплотить в своем произведении [79] , ибо это именно нас трогает, нас волнует, а вовсе не сам предмет, нами созерцаемый.
110. Горе народу, которого рабство не смогло унизить, — он создан быть рабом.
111. Граф де Местр говорил: "Преувеличение есть правда честных людей" [80] , т. е. людей с убеждениями, потому что честный человек не может не иметь их.
79
О воображении как творческой способности человека ср. отрывок № 78; о художественном творчестве-№ 176.
80
Источник цитаты не установлен. В библиотеке Чаадаева имеется книга де Местра "О папе" (Каталог. № 443); см.: ("Заметки на книгах". № 162).
112. Недоброжелательство смертельно для красноречия, если только оно не вызывает негодования или презрения.
113. Есть лица, на которых написано "нет"; человек с убеждениями инстинктивно от них отворачивается.
114. Есть натуры, лишенные способности утверждать что-либо, которые боятся произнести роковое "да", как молодая девушка, брошенная неумолимою волей родителей в объятия ненавистного человека.
115. Слово звучит лишь в отзывчивой среде.
116. Слово — цветок, который распускается лишь в сочувственной атмосфере.
117. Люди, всегда красно говорящие, никогда не бывают красноречивыми.
118. Есть глупцы столь бесплодные, что и солнце гения не в силах сделать их плодовитыми.
119. Есть умы столь лживые, что даже истина, высказанная ими, становится ложью.
120. Болезнь одна лишь заразительна, здоровье — нет; то же самое с заблуждением и истиной. Вот почему заблуждения распространяются быстро, а истина так медленно [81] .
121. Бог создал красоту, чтобы помочь нам понять его [82] .
81
Ср. ОРМ.№ 55 и 232. Смысл этого отрывка заключается в следующем: "хорошие" мысли, по Чаадаеву, вложены в человека богом в момент творения, когда человек находился в "бессознательном" состоянии и поэтому самого акта творения не помнит; так же как ребенок не помнит, что было до его рождения и в первые годы жизни (эту мысль Чаадаев высказывает в ОРМ.№ 11, 12). "Дурные мысли", как и заблуждения, являются уже следствием спонтанного процесса мышления, направляемого сознанием и волей человека. Вот почему "я очень хорошо знаю", откуда они ко мне "приходят".
В книге И.Г.Гердера "Идеи…" Чаадаев подчеркнул близкие ему по смыслу слова: "Все заблуждения человеческие-туман, окружающий истину…"(Каталог.№ 334.S. 228; пер.: М., 1977. С. 433).
82
Ср. с определением красоты, которое дает Ф.Гемстергейс в "Письме о скульптуре": "Красота есть то, что доставляет наибольшее число идей в наименьшее время" (Hemsterhuis F.Oeuvres philosophiques.P., 1792.T. 1.P. 21.
– Каталог № 332).
122. Очевидно, что в тот день, когда Бог предоставил человеку свободу воли, он отказался от части своего владычества в мире и предоставил место этому новому началу в мировом порядке; вот почему можно и должно беспрестанно взывать к нему о пришествии царствия его на земле, т. е. о том, чтобы он соблаговолил восстановить порядок вещей, господствовавший в мире, пока злоупотребление человеческой свободой еще не ввело в него зло. Но просить его, как этого требуют некоторые из наших учителей, чтобы царство его наступило на небе, бессмысленно, потому что там царство его никогда не прерывалось, так как мы знаем, что умы, по своей природе предназначенные обитать на небе, которые ослушались Бога, были оттуда изгнаны, прочие же, просветленные неизъяснимым светом, там сияющим, никогда не злоупотребляли своей свободой и шествовали всегда по божьим путям. Надо еще сказать, что если бы указанная система была верна, пока не настало царство Бога, он не царствует нигде, ни на земле, ни на небе. Мы хотели бы верить, что это следствие не было утрачено сторонниками этого учения.
123. Благо, привнесенное христианством, утверждают еще наши "учителя", если оно и воспоследовало, вовсе не должно было произойти, а явилось чисто случайно; христианство должно было воздействовать на личность: до общества и всего рода человеческого ему нет дела. Человечество, по их мнению, шествует к погибели и должно к ней идти; И[исус] Х[ристос] не пришел и не должен был придти ему на помощь. Повторяю, христианство обращается именно к личности, если же оно было полезно человечеству, то произошло это по недосмотру. К тому же христианство вовсе не заботится о земных благах, оно занимается лишь благами небесными. Мир неизбежно должен придти в полное расстройство; отнюдь не останавливайте его движения, несущего его к разрушению! Наконец, эта предписанная Спасителем возвышенная молитва: "да приидет царствие твое" [83] , которая как бы заключает в себе всю социальную идею христианского учения, согласно этому взгляду, есть лишь нескромное пожелание, которому никогда не суждено сбыться. Ясно, что эта точка зрения чрезмерного или непросвещенного аскетизма в сущности не отличается вовсе или очень мало от взгляда неверующих, так как те также отрицают благодеяния христианства или же рассматривают их как невольное последствие этой религии на том бесспорном основании, что ей дела нет до земных интересов [84] .
83
Одно из любимых евангельских изречений (Мат. 6, 10) Чаадаева, которое он часто повторял в своих сочинениях и письмах.
84
Содержание ОРМ.№ 122–123 во многом совпадает с содержанием писем Чаадаева к кн. Долгоруковой, написанных в 1850 г. (Письма.№. 171, 172).
124. Есть люди, которые умом создают себе сердце, есть и другие, которые сердцем создают себе голову; последние успевают больше первых, потому что в чувстве гораздо больше разума, чем в разуме чувств.
125. Религия начинает с веры в то, что она хочет познать: это путь веры; наука принимает что-либо на веру, лишь подтвердив это путем ряда совпадающих фактов: это путь индукции; и та и другая, как видите, разными путями приходят к одному и тому же результату — к познанию.
126. Религия есть познание Бога. Наука есть познание вселенной. Но с еще большим основанием можно утверждать, что религия научает познавать Бога в его сущности, а наука — в его деяниях; таким образом, обе приводят к Богу.
В науке имеются две различные вещи: содержание или достижения, с одной стороны, и приемы или методы — с другой; поэтому, когда речь идет об определении ее отношения к природе, следует ясно указать, хотят ли говорить о самой сущности науки или об ее методе; а вот этого как раз и не делают.
127. Нет ничего легче, чем любить тех, кого любишь; но надо немного любить и тех, кого не любишь.
128. Есть только три способа быть счастливым: думать только о Боге, думать только о ближнем, думать только об идее.