Чтение онлайн

– Берите все, что хотите, - ответил Троп.

– Ничего нам не надо, кроме разве что крепкого якоря... Эй, молодой Олли тут заволновался. Присылайте старика.

Пенн вывел старика Олли из состояния тупого отчаяния, а Том Плэтт отвез его на шхуну. Он отбыл, не сказав ни слова благодарности, не зная, что его ждет впереди, и туман сомкнулся за ними.

– А теперь...
– сказал Пенн, сделав глубокий вздох, будто перед проповедью.
– А теперь...
– Он, как меч, вдвинутый в ножны, сразу стал меньше ростом, его ярко горевшие глаза потускнели, а голос снова превратился в жалобное лепетание, - а теперь, - сказал Прэтт из Пенсильвании, - не сыграть ли нам партию в шашки, мистер Солтерс?

– Как раз это... как раз это я хотел предложить, - быстро отозвался Солтерс.
– Просто ума не приложу, как это ты, Пенн, умеешь угадывать чужие мысли.

Маленький Пенн покраснел и покорно поплелся за Солтерсом.

– Поднять якорь! Живей! Подальше от этих проклятых волн!
– прокричал Диско, и еще никогда его команда не выполнялась с такой быстротой.

– Как ты думаешь, чем можно объяснить всю эту чертовщину?
– спросил Длинный Джек, когда они, обескураженные, пробивались сквозь влажный, моросящий туман.

– Я так понимаю, - начал Диско у штурвала, - эта история с "Дженни Кашмен" произошла на голодный желудок...

– Он... мы видели, как один из них проплыл мимо, - всхлипнул Гарви.

– ...Вот Пенна из-за этого вроде бы и выбросило на берег, как судно, прямо на сушу, да так, что он вспомнил и Джонстаун, и Джекоба Боллера, и прочие вещи. Как лодку, пришвартованную к берегу, его малость поддержало то, что он утешал в каюте Джейсона. А потом этой поддержки стало не хватать, и его снова потащило в воду, и вот он на воде опять. Я так это понимаю.

– Если бы Пенн снова стал Джекобом Боллером, Солтерс бы не перенес, сказал Длинный Джек.
– Вы видели его лицо, когда Пенн спросил, кто с ним возился все эти годы? Как он там, Солтерс?

– Спит. Спит, как дитя, - ответил Солтерс, ступая на цыпочках.
– Мы, конечно, поедим не раньше, чем он проснется. Вы когда-нибудь видели, чтобы молитвы такие чудеса творили? Он прямо-таки из воды вытащил этого молодого Олли. Это уж точно. Джейсон, тот страсть как гордился своим сыном, и я с самого начала подумал, что это - наказание за сотворение себе кумира.

– Кое-кто тоже этим грешит, - заметил Диско.

– То дело другое, - быстро возразил ему Солтерс.
– Пенн вовсе не тронутый, а я просто выполняю по отношению к нему свой долг.

Эти проголодавшиеся люди ждали три часа пробуждения Пенна. А когда он проснулся, лицо его разгладилось, и ничто больше его не тревожило. Он сказал, что ему что-то приснилось, потом поинтересовался, почему все молчат, и никто не мог ему ответить.

В течение следующих трех или четырех дней Диско безжалостно гонял всю команду. Когда нельзя было спускать лодки, он заставлял их перекладывать судовые припасы в другое место, чтобы расчистить трюм для рыбы. Здесь он проявил свое умение так размещать груз, чтобы осадка шхуны была наилучшей. Таким образом, команда все время была чем-то занята, пока к ним не вернулось хорошее настроение. Гарви же время от времени доставалось веревочным концом за то, что, по словам Длинного Джека, он, "как большая кошка, грустит из-за того, чего нельзя изменить". За эти ужасные дни Гарви о многом передумал и поделился своими мыслями с Дэном, который согласился с ним, причем настолько, что уже не таскал жареные пирожки, а спрашивал разрешения у кока.

Неделю спустя, пытаясь загарпунить акулу старым штыком, привязанным к палке, мальчики едва не перевернули "Хэтти С". Акула терлась у самого борта лодки, выпрашивая мелкую рыбешку, и им здорово повезло, что они остались в живых.

Наконец, после долгой игры в жмурки в тумане, наступил день, когда Диско прокричал в носовой кубрик:

– Пошевеливайтесь, ребята! В город приехали!

Глава VIII

Этого зрелища Гарви не забудет до конца своих дней. Солнце только поднялось над горизонтом, которого они не видели уже почти неделю, и его низкие розовые лучи освещали паруса трех рыболовецких флотилий, бросивших здесь якорь: одну на севере, другую на западе, а третью на юге. Здесь собралось не меньше ста шхун самого разного происхождения и конструкций вдалеке даже стоял француз с прямыми парусами, - и все они кланялись и вежливо приседали друг перед другом. От каждой шхуны, подобно пчелам, высыпавшим из улья, отваливали маленькие лодки, и на мили над волнующимися водами разносился гомон голосов, перестук талей и тросов и шлепанье весел. По мере того как поднималось солнце, паруса окрашивались в разные цвета: черный, жемчужно-серый и белый, и в утренней дымке к югу потянулось еще большее количество лодок.

Лодки собирались группами, расходились, снова сходились и опять разъезжались; рыбаки перекрикивались, свистели, улюлюкали и пели; вода была усеяна выброшенным за борт мусором.

– Это город, - сказал Гарви, - Диско прав. Это настоящий город.

– Бывают города и поменьше, - сказал Диско.
– Здесь тысяча человек собралось, а вон там - Вирджин.
– Он показал на не занятый никем, без единой лодки, участок зеленоватой воды.

Шхуна "Мы здесь" обогнула северную флотилию, и Диско то и дело взмахами руки приветствовал своих друзей; потом он чисто, как гоночная яхта в конце сезона, бросил якорь в облюбованном месте. Моряки с Отмелей всегда молча реагируют на отличное умение управлять шхуной; неудачникам же здорово достается от насмешек.

– Самое время для каракатицы, а?
– прокричали с "Мэри Хилтон".

– Соль небось всю замочил?
– спросили с "Кинга Филиппа".

– Эй, Том Плэтт! Приходи сегодня на ужин, - раздалось с "Генри Клея".

И так вопросы и ответы сыпались без конца. Рыбаки и до этого встречались в тумане, и нет больших сплетников, чем на рыбацких судах. Они, кажется, знали уже все о спасении Гарви и интересовались, оправдывает ли он уже свой хлеб. Кто помоложе, подшучивали на Дэном, который тоже не оставался в долгу и обзывал их всякими обидными прозвищами. Соотечественники Мануэля перекрикивались с ним на его языке, и даже молчаливый кок пришел в возбуждение и кричал что-то по-гаэльски своему приятелю, такому же черному, как и он сам.

Подвесив к якорному канату буек - дно здесь скалистое, и канат могло перетереть и понести шхуну, - они спустили на воду лодки и подгребли к большой группе шхун, стоявших на якоре в миле от них. Шхуны покачивались на безопасном расстоянии, подобно уткам, наблюдавшим за своим выводком, а лодки вели себя так, будто были неразумными утятами.

Когда они достигли большого скопления лодок, стукавшихся бортами друг об друга, в ушах Гарви зазвенело от замечаний о его манере грести. Вокруг него гомонили голоса на разных диалектах от Лабрадора до Лонг-Айленда, раздавалась речь на португальском, итальянском, французском, гаэльском, а то и на смеси некоторых из них, звучали песни, крики, проклятья, и все это, казалось, было обращено к нему одному. Гарви так долго находился в обществе небольшого экипажа "Мы здесь", что почувствовал себя страшно неловко среди десятков всевозможных лиц, поднимавшихся и опускавшихся вместе со своими утлыми суденышками. Нежный, дышащий вал, в несколько сот метров от подошвы до гребня, легко и спокойно поднимал на себе цепочку выкрашенных в разные цвета лодок. Какое-то мгновенье они вырисовывались чудесным контуром на фоне горизонта, а сидящие в них люди махали руками и кричали. В следующий момент открытые рты, машущие руки и обнаженные по пояс тела исчезали, а на другом вале возникала новая цепочка лиц, подобно бумажным фигуркам в игрушечном театре. Гарви не мог отвести глаз от этого удивительного зрелища.

– Внимание!
– крикнул Дэн, потрясая сачком.
– Когда я скажу "давай", ты погружай сачок в воду. Рыба вот-вот начнет играть. Где мы станем, Том Плэтт?

Отталкиваясь, протискиваясь и лавируя, приветствуя старых друзей и отпугивая давних недругов, коммодор Том Плэтт вел свою маленькую флотилию далеко в сторону от главного скопления лодок, и тут же три или четыре рыбака стали быстро поднимать якоря, намереваясь обойти команду "Мы здесь". Вдруг раздался взрыв смеха, когда одна из лодок с большой скоростью сорвалась с места, а сидевший в ней человек стал изо всех сил тянуть за якорный канат.

– Отпусти его малость!
– заревело двадцать глоток.
– Дай ему порезвиться!

– Что случилось?
– спросил Гарви, когда эта лодка пронеслась мимо них к югу.
– Разве он не на якоре стоял?

– Конечно, на якоре, но удержаться не смог, - ответил Дэн со смехом. Это все кит натворил... Давай, Гарв! Пошла! Пошла!

Вода вокруг них заклубилась и потемнела, а потом вдруг зашипела от массы серебристых рыбешек, за которыми, как форель в мае, стала выпрыгивать из воды треска, а за треской, взбурлив воду, показались три или четыре широких серо-черных спины.