Чтение онлайн

Вспоминая сегодня тот митинг, поведение моих товарищей в боевой обстановке, хочу подчеркнуть большую роль партийно-политической работы. В результате ее каждый из нас умом и сердцем понял, какая ответственная задача возложена на наши плечи, почувствовал себя гражданином великой свободной страны, сыном единой дружной семьи, для каждого из нас понятие Родины стало конкретным, реально ощутимым, предметным. Родиной был вот этот край, дорога, речушка, это небольшое озеро с окружавшими его высотами, которые японские захватчики пытаются отторгнуть от нашей земли. Я вспоминаю тот митинг и думаю о том, что ведь никто из нас еще не был в бою, но каждый хорошо знал, как воевали наши отцы в гражданскую, как сражались советские люди в интернациональных бригадах в Испании, представлял жестокое лицо поднимающегося на Западе и Востоке фашизма и крепко, как священную заповедь, помнил слова популярной в то время песни: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим…»

Вспоминается живая индивидуальная работа с каждым из нас, которую в ходе марша вели комиссар батальона Туляков и секретарь парторганизации Дроздов. И днем, и ночью они встречались с командирами рот, взводов, с экипажами, интересовались всем и знали об офицере и бойце буквально все, настраивали воинов на боевой лад.

Последний переход к Хасану был особенно трудным. Как я уже писал, непосредственно в этом районе не было даже сколько-нибудь пригодной проселочной дороги. Ночь выдалась темная, шли с погашенными фарами, и только сзади тускло мерцали фонарики. От чрезмерного напряжения у механиков-водителей костенели руки. К утру подошли к бухте Экспедиции и начали переправляться вброд. По обеим сторонам брода были расставлены вехи. Впечатление сказочное, особенно когда вышли на середину. Берега в дымке и еле видны — такое впечатление, что колонна танков идет вплавь. А вскоре появились разрывы зенитных снарядов в небе. Все почувствовали боевую обстановку, стали более настороженными и более сосредоточенными, подтянутыми. Я не утверждаю, что это закономерность, но заметил, что и в боях на Хасане, и в Великую Отечественную, и в послевоенное время экстремальные условия у большинства людей, естественно, повышали чувство ответственности.

Итак, вторая механизированная бригада прибыла в район озера Хасан, где уже шли боевые действия, но противник еще не был выброшен с захваченной им советской территории.

В середине дня до нас было доведено решение вышестоящего командования о том, что 2-й танковый батальон придается 40-й стрелковой дивизии, которая наносит удар с юга в полосе между государственной границей и озером Хасан. 3-й танковый батальон был придан 32-й стрелковой дивизии, наступавшей с севера. Мы готовили к бою оружие, технику, пополняли боеприпасы, заправлялись горючим.

В экипажах и подразделениях проводились беседы с личным составом. Командиры и политработники рассказывали подчиненным, как следует действовать в атаке, чтобы успешно решить поставленную задачу. Из рук в руки передавалась выходившая в бригаде многотиражная газета «Боевой смотр», в которой описывались действия танкистов, принимавших участие в боях 2 августа. Особенно запомнилась заметка о действиях в бою экипажа танка Т-26, которым командовал комсомолец М. Баранов. Его танк прорвался к проволочному заграждению японцев, уничтожая огневые точки врага, сдерживавшие наступление нашей пехоты. Огнем своей пушки Баранов подавил две пулеметные точки, но неожиданно танк остановился — засел в болоте. Небольшая группа японцев, незаметно подобравшись к машине, подожгла ее резиновые катки.

— Нет, гады, советские танкисты не сдаются! — крикнул Баранов, стремительно выпрыгнул из машины, в упор расстрелял опешивших самураев. С помощью башенного стрелка сбил пламя. Подоспевший тягач вытянул танк из болота, и он снова двинулся на врага.

Газета рассказывала также о мужестве и отваге пограничников, пехотинцев, артиллеристов, летчиков, призывала действовать так, как они…

После того, как действия 40-й стрелковой дивизии 2-го августа не привели к успеху, командование решило вывести из боя ее главные силы. 118-й стрелковый полк под прикрытием одного стрелкового батальона и роты танков к 14 часам 40 минутам 3 августа отошел к высоте 62,1.

Японцы пытались организовать преследование 119-го стрелкового полка, отходившего в другой район. Но враг встретил решительное сопротивление. Путь ему преградили и танки 32-го танкового батальона. Самураи были вынуждены отказаться от своего замысла: очень уж большими были потери. К 15 часам 3 августа дивизия сумела выйти из боя и сосредоточиться в указанном районе. До 5 августа бойцы и командиры соединения занимались ремонтом боевой техники, пополняли боезапас и продовольствие, готовили оружие к новым боям.

В чем же была причина того, что наступление дивизии 2 августа было неудачным? Дело в том, что в бой она вступила без тщательной подготовки, раздробленно и с ходу. Силы противника были явно недооценены, местность недостаточно разведана, пехота слабо взаимодействовала с танками и артиллерией.

Следует также учитывать, что дивизия лишилась поддержки авиации: сильный туман настолько плотно окутал место боя, что ни один самолет не смог взлететь.

Положение надо было исправлять. Следовало усилить, централизовать руководство боевыми действиями. Именно поэтому 3 августа начальник штаба Дальневосточного фронта комкор Г. М. Штерн приказом Наркома обороны СССР был назначен командиром 39-го стрелкового корпуса. В его состав вошли 40, 32 и 39-я стрелковые дивизии и 2-я отдельная механизированная бригада.

Жизненный путь Григория Михайловича Штерна был показательным и интересным во многих отношениях.

Г. М. Штерн был сыном врача — интеллигентного, высокообразованного человека. Юношей Штерн принимал участие в работе кружка гимназистов, распространявших идеи социализма. В 1918 году, когда на Украине хозяйничал гетман Скоропадский, Штерна посадили в тюрьму за революционную пропаганду. Выйдя на волю, он добровольно вступил в Красную Армию и свое первое боевое крещение получил весной 1919 года при разгроме банды атамана Григорьева. В эти же дни Григорий Штерн стал членом РКП (б). Политработником воевал с деникинцами и врангелевцами. Гражданскую войну закончил комиссаром полка, который в 1921 году добивал банды бело-зеленых в Крыму. В 1923–1924 годах Штерн в качестве военкома отдельной кавалерийской бригады участвовал в разгроме басмачества в Средней Азии.

Г. М. Штерн пополнил богатый боевой опыт теоретическими знаниями на курсах высшего начсостава, а позже и в Военной академии имени М. В. Фрунзе. После ответственной работы в Наркомате обороны и командования кавалерийской дивизией Штерн воевал добровольцем, в республиканской Испании. В 1938 году он был назначен начальником штаба ОКДВА, а затем — начальником штаба Дальневосточного фронта. Совместная работа Штерна с Маршалом Советского Союза В. К. Блюхером в этой должности много значила для него. Теперь он совмещал обязанности начальника штаба фронта и командира 39-го стрелкового корпуса, который фактически был создан в ходе боев. Штерну одновременно с решением сложных задач по формированию корпуса надлежало выявить до конца замысел врага, его сильные и слабые стороны, следовало также вскрыть и недостатки в подготовке своих войск.

Проанализировав создавшуюся обстановку, Штерн выяснил, что войска уже три дня находятся в движении по единственной дороге, к тому же труднопроходимой: по обочинам — заболоченная местность или непроходимая тайга. Полевые же дороги из-за сильных дождей буквально обрушившихся на землю с 28 июля по 2 августа, превратились в какое-то месиво, даже на лошадях по ним стало трудно передвигаться.

Вместе с тем Григорий Михайлович не мог не отметить необычайно высокое политико-моральное состояние советских воинов, которые совершили 250-километровый переход. Несмотря на тяжелые условия, не было среди советских воинов даже разговоров об усталости, никто не жаловался на трудности и тяготы тех дней. Каждый стремился прибыть к месту боев как можно быстрее, первым вступить в решительную схватку с врагом.

С 3 по 5 августа соединения и части 39-го стрелкового корпуса частью сил вели разведку и боевые действия по улучшению своего положения, а тем временем главные силы корпуса готовились к решительному наступлению.

40-я стрелковая дивизия под командованием полковника В. К. Базарова и наша 2-я механизированная бригада полковника А. П. Панфилова сосредоточились южнее Хасана.

К боям готовились не только наши войска. Противник тоже подтягивал свои резервы, строил и укреплял оборонительные сооружения на сопках Безымянная и Заозерная. Японцы соорудили траншеи полного профиля, значительно усилили систему проволочных заграждений, в спешном порядке оборудовали пулеметные гнезда, обкладывали их камнями и мешками с песком. Для того чтобы было куда укрыть личный состав от осколков снарядов и авиабомб, отрывались глубокие щели.