Падая за тобой
Шрифт:
— Удачи, Алмазик. Наслаждайся. Только помни, что часто запретный плод оказывается не столь сладким, как ожидаешь… а иногда и вовсе отравленным….
Усмехнулся. Мой запретный плод был самым сладким… Аж скулы сводило и рот наполнялся слюной, каким сладким. А вот про отравленный- это она в точку…
Пальцы аж колет, как же хочется содрать с нее эту сраную абайю и рассмотреть, сгребая желанное тело в охапку. И я сейчас сделаю это. Иначе зачем она пришла? Зачем замужние женщины приходят в гостиничный номер к голодным по ним мужикам? В голове тысяча фантазий. Что там, под ней- может она голая, в белье, может скромницей облачилась, наоборот… Сука, совсем меня повело… мысленно даю себе установку- если она вырядилась, как блядь, выставлю за дверь. Не хочу видеть ее в образе шлюхи. Со мной она не была шлюхой. Если она и стала такой, то с ним, под ним… Ни одна женщина не рождается порочной. Порочной ее делают мужчины, попавшиеся на ее пути… а от мысли о другом у моей Лалы становится горько во рту…
— К чему этот цирк, Камила? — спросил отходя от нее на безопасное, для ее же блага, расстояние, — ты что вообще здесь делаешь? Ты же сказала мне, чтобы забыл, оставил тебя? Что мужа любишь…
— Я сейчас же уйду, — говорит эмоционально, словно уверяя скорее себя, чем меня, — я по очень важному вопросу здесь, Алмаз! Выслушай!
Усмехаюсь. Повод придумала, куколка… Ну ладно, по вопросу так по вопросу… После вопросов ведь всегда ответы следовать должны… Вот она мне и ответит… За то, что пришла ответит… Громко крича…
Стягивает с себя эту дурацкую абайю, а я невольно разочарованно выдыхаю. Она в обычном спортивном костюме… А я-то себе напридумывал- белье, голое тело… Может правда пришла по делу…
— Арсен хочет тебя убить, — выдает эмоционально.
Я поднимаю на нее почему-то совсем не удивленный взгляд.
— Он в курсе о том, что было между нами… — говорю скорее утвердительно, а потом вторая мысль накатывает, подрываюсь к ней, — он тебе ничего не сделал? — только это сейчас в голове отбивает молотом. Главное, чтобы он ее не тронул…
— Нет, не в курсе… Кажется, пока не в курсе… Дело не в нас, Алмаз… Он действительно хочет тебя убить… И это желание появилось не вчера, он в клуб тебя заманивал уже с этой мыслью… Хочет, чтобы это произошло на ринге… Хочет сделать так, чтобы ты погиб во время боя… Я не знаю, что это за жестокая игра, но это так… Я слышала их разговор с Аушеровым… Там… Там какой-то мухлеж с перчатками должен быть… Я же не разбираюсь в этом деле, ты знаешь… О говорил что-то про гипс и про обивку на рукавицах, если я правильно выражаюсь… Алмаз, пожалуйста, откажись от боев! Уезжай! Это не шутки! Я знаю Арсена, если он что-то задумал, то доведет дело до конца… Он только на вид такой спокойный, на самом деле, в нему внутри все время что-то нехорошее зреет… Никогда его не понять… Поэтому и называют за глаза Мутным…
Я молча слушал ее. И чем же я ему так насолил… Может действительно что-то узнал про нас с Камилой… Но даже если и так, в сущности, до нашей встречи сейчас, в Дубае, ничего ведь и не было, за что ревнивые мужья убивают своих соперников… Ну да, поигрались в детстве. У кого ни бывает… Что же в голове у этого ублюдка? Может меня кто-то через него другой заказал? Надо было выяснить это срочно… Для начала поговорю с Русланом и выработаем тактику… Отказываться от боя я не собирался. Меня гипсом на руках у ничтожного борца-наркота не запугать. У Малеса была дурная репутация- скандалист, нечестный на приемы, грубый с людьми… Все это было частью его шоу. В нашем деле за отсутствием настоящего профессионализма приходилось набирать себе популярность эпатажными выходками. Этот путь был как раз его. Он полное ничтожество как соперник. Только говорит шибко много, слюнями плюется… А я сделаю так, что будет плеваться кровью…
Мы сидим некоторое время молча. Смотрим в пол. Каждый напряженно думает. Молчание прерываю я.
— Тебе нельзя оставаться в одном доме с этим психом, Камила. Туда ты не вернешься… Но и со мной пока не безопасно… Улетай срочно в Москву. Наври что-нибудь…
— Он сам меня в Москву выпроваживает, — отвечает дрожащим голосом, — не знаю, может он и вправду что-то чувствует, что между нами есть… А может из-за этой своей телки новой, которую притащил в Дубай… Может с ней хочет больше времени проводить…
Мне откровенно плевать сейчас, что движет Капиевым. Потому что единственное, за что зацепился мой слух, были ее слова «между нами что-то есть»… Как бальзамом по душе… Вроде пару слов, а из ее уст- словно целая жизнь…
Невольно подхожу к ней, нависаю сверху, трогаю ее за волосы, провожу по щеке. Она так близко… Её дыхание чувствовалось бы на моем животе, если бы не эта поганая футболка… В голову лезут всякие плохие, грязные картинки… Член, который и без того сильно сдавливался джинсами, теперь готов просто разорвать ткань…К черту Капиева и его сраные планы… Подумаю об этом позже… Сейчас все мысли только о ней… Сидящей на кресле в моем номере…
Без лишних слов, чтобы опять не начала свои долбанные отмазки, хватаю ее пятерней за шею, опускаюсь и накрываю ее рот, пожирая… Несколько секунд она дает мне форы насладиться ее удивлением и сладким дыханием в ответ, а потом она опять начинает свою бессмысленную борьбу… Отбивается, выворачивается, мычит мне в рот. А я удерживаю, крепко, но не сильно, чтобы больно ей не сделать. Не могу оторваться от ее сладких губ… это не просто губы, это какой- то наркотик. Чем больше целую ее мягкую, сочную плоть, тем больше хочется… кусаю, терзаю, засасываю, зацеловываю… клеймлю собой…
Хватаю ее на руки, впечатываю в первую попавшуюся стену и теперь уже нагло глажу ее выпуклости через одежду, пока через одежду….
Неужели она думала, что теперь я ее отпущу… Что добровольно открою дверь и провожу на выход желанную женщину, которая сама пришла ко мне, каким бы ни был ее замысел…
— Пусти, Алмаз! — выкручивается, словно кошка, от моего захвата, а сама только сильнее меня распаляет. Я сейчас взорвусь, как же сильно ее хочется…
— Не пущу! — рычу в ответ, — хочу тебя!
— Алёну тоже хотел! Дорого же стоит твоё «хочу», если бросаешь его всем, кому ни попадя!
— Алёну не хотел. Алёну ты сама мне сказала позвать, — отвечаю со смешком в перерывах между поцелуями, которые теперь блуждают по всему ее лицу, шее, куда могу дотянуться, что не спрятано долбанной тканью одежды…
Она сильно прикладывает меня по щеке. Но я ее прощаю на этот раз… Все равно накажу сейчас хорошенько… Ох, как же я ее сейчас накажу… Буду долго наказывать и во всех позах… Слишком долго эта идея-фикс была у меня в голове…
— За дуру принимаешь?! Я ему сказала! Всё сделаешь, что скажу?
Отрываюсь, наконец, от нее. Смотря пристально в глаза. Она тяжело дышит, приоткрыв искусанный мною рот.
— Все сделаю, Лала… Скажешь убить, убью… Скажешь ноги тебе облизать, оближу. Скажешь сердце свое из груди вырвать, вырву… Только одно не проси… Не проси, чтобы отпустил тебя…
Какие же у нее глаза все-таки… Блестят, сверкают, словно два бриллианта. Столько в них всего… И страсть вижу ответную, отчего по телу волны ликования, и боль вижу, и страх… Как же меня бесит этот поганый страх… Боится этого червяка! Раздавлю его, как букашку! Ничего не помешает мне!!!