Чтение онлайн

Он увидел свою работу, недовольно поцокал языком, вытащил небрежно платок из кармана приложил его к моей брови.

— Зачем провоцируешь, кукла? Я не твой подкаблук Капиев. Из меня веревки вить не получится. Придется тебе переучиваться… Ну ничего, воспитаем… Будешь идеальной для меня, сладкая… Не бойся… Хорошо вести себя будешь, не обижу… Не дрефь… Бабам обычно все нравится, пока выебываться не начинают и много на себя брать… — оскалился хищно, продолжая лапать меня, даже не касаясь, одним своим сальным взглядом, — но тебе я даже разрешу взять на себя больше, чем обычно разрешаю… Ты особенная, Камила… Тебя я давно дожидался со стояком наперевес…

— Почему я должна переучиваться? Что ты вообще несешь? Что делаешь здесь?!

— Ты, Камила, кажется забыла, а я ведь тебя предупреждал… — подошел, навис теперь сверху, водит большим пальцем по подбородку, остальными четырьмя приподнимая мою голову, — нельзя меня наебывать… А ты решила, что самая умная, да, глупышка? Ну, ничего… Умной тебе быть не надо… Умные редко бывают красивыми… Оставайся лучше просто красивой…

— Я не обманывала тебя, ты прекрасно знаешь… Все твои претензии- это блеф, Аушеров… Ты мне воздух пытаешься задорого продать…К стенке припер в буквальном смысле, не по-мужски это…

Хрипло смеется. Недобро…

— И второе, что тебе говорил, тоже забыла, кукла… Я ведь всегда вам всем даю выбор… И тебе дал… По-честноку ко мне прийти с бумажками или побежать у меня под носом свои аферы плести глупые… Ты второе выбрала… Пришла бы по-хорошему, не сидела бы сейчас полуголая на полу в тюряге…

— Ты ведь знал, что эти бумажки Арсену не навредят… ты знал, что они мой приговор, не его… зачем тогда…

Цокает языком. Как же меня бесила и пугала эта его черта…

— Камила, Камила… Совсем ты заблудилась в трех соснах, девочка… И все никак не поймешь, кто тебе друг, а кто-враг… Вот именно… Правильно мыслишь… Бумажки-приговор тебе… Думаешь, их почему Капиев припрятал? Чтобы тебя шантажировать, как оказия выпадет… Думаешь, он не понимал, что попытаешься от него сбежать, как только его за решетку упекут?

— А ты типа мой избавитель? Спасти меня хотел…

Выдыхает со смешком…

— Ну, можно сказать и так, Камила… Златка твоя, подружка, горячая баба… И пиздливая… Пожалел ее после того, как вы с Арсеном ее вышвырнули из своей жизни, вот она мне потихоньку его тайны и делишки пораскрывала, какие знала… А знала она, конечно, немного… Но ничего, видишь, даже ее знания и то пригодились… Решил вот тебя проверить, насколько ты смышлённая… А ты провалилась по всем фронтам, кукла-двоечница, — опять ржет, — мало того, что повела себя, как сука, побежав к Капиеву, так еще и даже не удосужилась вчитаться в них… А то бы ведь все поняла… Ты ж сама могла их просто взять и сжечь… В руках оригиналы держала… Но хули тебе вчитываться в скучную писанину, да? Ты ж у нас про высокое- творчество там, проекты, любовь запретная…

Смеется опять, нагло, с триумфом, уничижая меня своим высокомерным взглядом…

Подавленно смотрю в пол. Прав этот гад. Я дура. Полная дура… И я заслуживаю того, что сейчас происходит…

— И что теперь? — спрашиваю еле слышно… — Что происходит, Тимур? Где я? Что ты задумал? — я потихоньку встала, облокотившись на стену, на удивление он подал мне руку и намеренно задержал в ней мою, а я попыталась придать голосу максимальное спокойствие, и в то же время, назвала его по имени… Агрессией я сегодня ничего не добьюсь… Аушеров из тех, кто только подпитывает свое насилие сопротивлением.

Мне показалось, или он заметно смягчился?…

— А теперь ты в безопасности, Камила… Теперь… Со мной… Считай, что я выкупил твои долги у этих ментяр, и все снова хорошо… Считай, за твою глупую выходку я тебя уже наказал этим четырехдневным спа возле параши на нарах- и ты легко отделалась… Хватит с тебя, жаль такую красотку мять… А теперь давай по-нормальному, как взрослые люди поговорим о будущем… Твоем будущем, кукла…

Ходит по камере, говорит это спокойно, вкрадчиво, так, словно даже не мне, а себе…

Какое будущее… Говорить с ним… Что за кошмарный сон, господи…

— Мне холодно, — сказала я быстро… Просто было правда очень холодно, особенно теперь, облитой водой. Просто нестерпимо.

Он снова поднял на меня взгляд. Удивленный что ли… Не ожидал, что начну с ним говорить спокойно, что не буду продолжать истерить… А в чем смысл моих истерик-то сейчас… Мне срочно отсюда выбираться надо…

Не отрываясь, набрал кого-то по телефону.

— Бес, быстро зайди принеси пакет, который я оставил в машине. Быстро.

Через минуту Аушеров вернулся, держа в руках бумажный пакет и всучив его мне. И заветную бутылку воды…

— Бери, там одежда и обувь. Давай в темпе вальса, а то жрать зверски хочу. Ты тоже, наверное…

Так просто, сука, словно мы с ним старые добрые друзья и он между делом зовет меня отланчевать… Словно я не провела пять кошмарных дней в какой-то гребаной яме непонятно где…

Я схватила бутылку воды и с остервенением припала к ней, только напившись вдоволь заметив, как этот гад смотрел на меня, тварь, похотливо, темно… По телу снова пробежала дрожь. И уже даже скорее от неприязни, чем от холода. Это чувство пересиливало все остальные… Вытащила из пакета джинсы и толстый свитер. Дорогие, фирменные. Ну еще бы… Хотела было побыстрее снять с себя платье, но поняла, что этот ублюдок все так же сверлит меня глазами.

— Отвернешься? — спросила умоляюще, снова придав голосу как можно более благожелательную интонацию.

— Нет, — ответил хрипло, идя на меня. А я инстинктивно стала отступать к стене, судорожно, со всей силы сжимая в руках джинсы, словно они были моим единственным оружием.

— Да не боись ты, кукла. Что, думаешь, столько лет ждал, чтобы трахнуть тебя в вонючем свинарнике? Отмоем тебя, нарядим, на шелка положим, а потом можно хорошенько и развлечься, а? Как смотришь на это? Ты ж теперь мне должна… Не ментам…

— Тимур, подожди… — попыталась отстраниться от него, но безрезультатно. К глазам предательски подступили слезы.

Снова это цоканье. Руки мои убирает, поднимает влажную тунику, снимает через голову.

— Только посмотрю на тебя, — хрипло выдыхает, — только посмотрю, — повторяет, как мантру.

— Красивая и сочная… Охуенная, Камила… — обводит руками мои изгибы, снова поднимается к шее, а потом начинает волосы теребить, — какие тяжелые, шикарные… Ты вся прям словно на выставку сделана… Ни одного изъяна в тебе нет…

Трогает, а меня прям передергивает. Зажмуриваю глаза и боюсь, что не выдержу, что сейчас снова двину ему… А он мне, сто процентов ведь ответит, гад… И это будет очень больно. Я уже поняла…

— Какая шелковая кожа, Камила… Между ног у тебя так же шелково, а?

— Пусти меня, Тимур, если ты мужчина, пусти… — нахожу последнее, что приходит на ум… Может эта тупая бессмысленная фраза его остановит… — сам говорил, не в камере…

Ухмыляется, продолжая тискать еще с минуту, но все же отступает. Разворачивается на каблуках и выходит из камеры, в дверях мне бросая.