Чтение онлайн

3.00 – Момпер возвращается в Шенебергскую ратушу. Атмосфера праздника распространилась теперь на весь Западный Берлин. Город заполнен непрерывно сигналящими «трабантами» и «вартбургами». Ночь превратилась в день. Везде радостно возбужденные толпы народа. Таксисты не берут денег с пассажиров из ГДР (да у тех, как правило, и нет марок ФРГ). Автобусы, метро и городская электричка работают всю ночь. Восточноберлинцев угощают бесплатным пивом в ресторанах и пивных заведениях. Правящий бургомистр обсуждает с шефом сенатской канцелярии программу переговоров с властями Восточного Берлина, которые следует начать прямо сегодня, 10 ноября. Уже в первой половине дня Дитер Шредер должен настоять на немедленном расширении существующих переходов (они намеренно сделаны столь узкими, что через них может проехать только одна автомашина в том или ином направлении) и на открытии новых переходов до следующего понедельника. Он уполномочен предложить финансовую и техническую поддержку со стороны Западного Берлина для выполнения этих задач, а также для открытия новых пересадочных станций метро, соединяющих транспортную сеть обеих частей города, чтобы разгрузить станцию Фридрихштрассе – единственную, через которую еще функционирует железнодорожное сообщение между Востоком и Западом. Утром эти переговоры действительно начнутся и принесут быстрые результаты. ГДР сразу даст согласие на открытие в ближайшие дни дополнительно девяти КПП (это означает удвоение их общего числа), включая Потсдамер-плац. Министр внутренних дел ГДР Фридрих Диккель подтвердит скорое открытие станции метро Янновитц-брюкке для связи с Западным Берлином, а также введение трансграничных автобусных маршрутов.

3.00 – Ни мне, ни жене не спится в эту ночь. Мешает шаркающий звук, доносящийся с обычно совершенно тихой Унтер-ден-Линден. В окно мы видим сотни людей, молча идущих по аллее в направлении Бранденбургских ворот. Ворота остаются закрытыми – там никогда не было никаких КПП. Здесь людской поток разделяется: часть идет налево к КПП Фридрихштрассе («Чекпойнт Чарли»), часть направо – к КПП Инвалиденштрассе. Движения в обратную сторону не наблюдается.

4.00 – Начальник информационно-аналитического отдела представительства КГБ СССР при МТБ ГДР И.Н. Кузьмин подписывает информацию для Центра с изложением событий ночи, насколько их возможно подытожить на тот момент. От наших коллег (и «дублеров») из Карлсхорста [103] не требуется вносить каких-либо предложений, достаточно изложения фактов. Реакции на эту информацию долгое время нет. Лишь на утро поднимется шквал запросов об изменениях в обстановке чуть ли не по минутам. Этот шквал будет продолжаться весь день 10 ноября.

6.30 – К утру осложняется обстановка у Бранденбургских ворот. Здесь праздничная атмосфера ночи подпорчена поведением довольно многочисленной подвыпившей толпы. Это не граждане ЩР, которые точно знают, где расположены КПП, и идут к ним, а западноберлинцы, воспользовавшиеся общей сумятицей, чтобы перейти на территорию Восточного Берлина. Они сгруппировались с восточной стороны ворот и требуют их открытая для прохода в обоих направлениях. Эту группу сопровождают западногерманские телевизионщики, благодаря которым данный эпизод запечатлен для грядущих поколений. Пограничники ГДР, выстроившиеся сомкнутой шеренгой (без оружия и дубинок), вытесняют нарушителей за пределы приграничной зоны. Они не реагируют ни на брань, ни на полетевшие в них пивные бутылки. Инцидентов удается избежать и в этом случае.

7.00 – Момпер вылетает в Бонн на военном самолете, который по его просьбе предоставлен американской администрацией в Западном Берлине. В качестве вновь избранного президента бундесрата (верхней палаты парламента ФРГ) он должен открыть его заседание, но времени в обрез. Прибыв в западногерманскую столицу, Момпер констатирует, что там совершенно не чувствуется того фундаментального сдвига в германской истории, который произошел минувшей ночью. Нет «траби», нет восторженной толпы, будничная нормальность – почти невероятно! Правительственный квартал спокоен и пуст. Верхушка правительства во главе с канцлером еще не вернулась из Польши. Премьер-министры земель ФРГ, коллеги Момпера по бундесрату, расспрашивают его о подробностях событий у стены. Но он и сам не знает, надолго ли сохранится режим перехода границы, установившийся прошлой ночью. Радио ГДР объявило, что с 8.00 часов начавшегося дня контроль на КПП стены восстанавливается, но никаких изменений пока не наблюдается. Более того, когда у жителей ГДР не оказывается с собой удостоверения личности там, где контроль еще сохраняется, им достаточно предъявить водительские права или какой-либо иной официальный документ, чтобы быть пропущенными в Западный Берлин. Правда, пограничники стали проверять документы у въезжающих граждан ФРГ, а на КПП Фридрихштрассе и Генрих-Гейне-штрассе – требовать у западноберлинцев разрешения на въезд в ГДР.

7.30 – Находящийся в Варшаве Гельмут Коль принимает решение прервать в 16.00 часов выполнение программы визита и возвратиться в Бонн. На завтрашнее утро он назначает чрезвычайное заседание правительства. Уже сегодня вечером, а также завтра утром он намерен провести переговоры по телефону с президентом США Джорджем Бушем, президентом Франции Франсуа Миттераном, премьером Великобритании Маргарет Тэтчер и генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым. Коль считает необходимым обговорить свои дальнейшие действия в сложившейся обстановке с главами четырех держав, ответственных за Берлин и Германию в целом, а сделать это проще из Бонна.

7.50 – Я сижу в своем кабинете и пытаюсь сформулировать доклад о событиях прошлого дня и ночи (сегодня о посещении бассейна и речи быть не могло). Раздается звонок из МИД СССР (в Москве уже 9.50). Звонит полонист В.В. Свирин, заведующий отделом Польши и ГДР Управления социалистических стран Европы. Он спрашивает: «Что у вас там творится? Все информационные агентства как с ума посходили: стены-де больше нет». Подтверждаю правильность сообщений агентств, кратко обрисовываю создавшееся положение и добавляю, что ничего другого и нельзя было ожидать при избранной ГДР манере вести дела. Следует вопрос: «А с нами это было согласовано?» Отвечаю: «Посольство ни о чем не информировали. Может быть, они напрямую с Москвой договорились? Но это уже вам перепроверять надо». Четверть часа спустя послу звонит Абоимов и предлагает запросить объяснения у Оскара Фишера. Посол немедленно связывается с министром иностранных дел ГДР, застав его в последнюю минуту, – тот торопится на продолжающийся пленум ЦК СЕПТ. Фишер в замешательстве: «Ну, что еще можно сказать по этому поводу?» Но обещает, что вскоре посольство получит официальный ответ на свой запрос.

8.30 – Мне звонит Вальтер Мюллер, заведующий отделом Западного Берлина МИД ГДР, и диктует следующий текст для передачи послу: «Мы просим понять, что решение о безвизовом выезде в Западный Берлин и ФРГ прошлой ночью было вынужденным. Иначе возникли бы очень опасные последствия. Времени на консультации не было. С сегодняшнего утра порядок на пограничных КПП восстановлен. Сегодня мы информируем и М.С. Горбачева. Одновременно мы просим воздействовать на власти западных держав в Западном Берлине для прекращения нарушения порядка с западной стороны стены». Немедленно вручаю послу написанный от руки текст перевода сообщения Мюллера.

9.00 – Свою речь в бундесрате Момпер начинает признанием, что он не спал всю эту ночь. «Тот, кто пережил эту ночь в Берлине или следил за нею по передачам телевидения, – продолжает он, – никогда не забудет 9 ноября 1989 года. Прошлой ночью немецкий народ был самым счастливым народом на свете. Это был день свидания людей из обеих частей Берлина. Это была ночь, когда стена утратила свой разделяющий характер. Народ ГДР на улицах добыл себе эту свободу и вчера впервые отпраздновал ее». Момпер предупреждает, что начавшееся развитие принесет большие тяготы и серьезные проблемы для ФРГ и справляться с ними придется всем вместе. Он заканчивает речь так: «Если мы хотим оказаться на высоте происходящих в Европе изменений, то нам придется мыслить более гибко. Мы должны устранить стену в наших головах. Мы не можем застыть в системе старых конфронтации и блокового мышления. Ничто в Европе не останется таким, каким было».

9.00 – «Летучка» в посольстве открывается обзором печати ЩР, которая освещает следующие темы: работа X пленума ЦК СЕПГ; решение о созыве партконференции СЕПГ 14-17 декабря; предстоящая 17 ноября сессия Народной палаты; выдвижение кандидатуры председателя Демократической крестьянской партии Германии Понтера Малойды на пост председателя Народной палаты [104] ; публикация новых правил выезда из ГДР; встреча Эгона Кренца и премьер-министра земли Северный Рейн-Вестфалия Йоханнеса Pay (СДПГ); обращение окружного комитета СЕПГ Нойбранденбурга с просьбой пересмотреть решение оставить Кемницера в составе политбюро ЦК; постановления окружкома СЕПГ Галле о снятии Беме и окружкома СЕПГ Котбуса о снятии Вальде с постов 1-х секретарей окружкомов; объявление о митинге членов СЕПГ в берлинском Люстгартене, назначенном на сегодня в 17.30 [105] . Обзор западноберлинской печати: открытие границ ГДР с ФРГ и Западным Берлином; заявление председателя ХДС Западного Берлина, бывшего правящего бургомистра Э. Дипгена – «Берлин вновь становится открытым городом»; заявление шефа ведомства федерального канцлера Р. Зайтерса – «Мы будем помогать ГДР»; ход визита Коля в Польшу; заявление президента США Дж. Буша – «Мы готовы помочь ФРГ».

Посол сообщает: «Работа пленума проходит остро. От него ждут убедительных решений. Возникли осложнения с Беме, Кемницером, Вальде, Инге Ланге. В Галле пригрозили забастовкой, если Беме не удалят из политбюро. Беме, Кемницер, Вальде попросили об отставке. Пленумы окружкомов состоялись в ночь на 10 ноября. Была критика в адрес Э. Хонеккера, Г.Миттага и других соратников бывшего генсекретаря. В адрес Эгона Кренца критики нет. Ханс Модров пошел дальше в своих предложениях об экономической реформе, чем доклад ЦК. Однако события в первичных парторганизициях опережают события в ЦК. Крепнет поддержка требования о созыве партконференции. Кренц выступит на митинге сегодня в 17.30. Экономисты ГДР утверждают: надо или снижать на 30% жизненный уровень населения, или идти на займы. Коль готов прямо из ПНР приехать в Берлин для переговоров об экономической помощи ГДР. Байль [106] говорит: «При нынешних условиях ГДР продержится до 1991 года, затем наступит банкротство». Друзья намерены признать «Новый форум»; мы это не будем драматизировать».

Посол зачитывает сообщение из МИД ГДР об обстоятельствах открытия стены и комментирует его следующим образом: «После объявления Шабовского у КПП Инвалиденштрассе собралось несколько тысяч людей, которые вели себя очень агрессивно.

Власти были вынуждены открыть выход в Западный Берлин по «упрощенной процедуре». За ночь ушли 60 тысяч человек, вернулись 45 тысяч. С 8.00 часов введен обычный режим на КПП». (Как выяснилось позже, эта информация оказалась не совсем точной – порядок на КПП стены удалось в общих чертах навести лишь к понедельнику 13 ноября. За эти четыре дня в Западном Берлине побывали более 3 миллионов граждан ГДР – в некоторые моменты его «населенность» возрастала более чем в два раза.) Посол закончил свое сообщение так: «Ночью вводились войска (у Бранденбургских ворот)». Посол имел в виду, конечно, Национальную народную армию ГДР. Впрочем, и эта информация не соответствовала действительности. Позже выяснилось, что ночью действительно был момент, когда в военных верхах ГДР обсуждалась возможность введения дополнительных войск в приграничную полосу, но от этой идеи быстро отказались. Неточности в сообщении посла были вызваны, видимо, тем, что посол практически не говорил по-немецки, а его собеседники из ГДР не всегда в достаточной степени владели русским языком. Во всяком случае, в течение дня 10 ноября изложенные послом сведения достигли Москвы (кто только не звонил в этот день в посольство!) – причем также без уточнения, что речь могла идти лишь о войсках ГДР.