Чтение онлайн

Воины Львиного Зала всегда презирали войска Золотого города. Они верили, что истинные воины — это львы среди овец, идущие в битву во имя бога войны Ареса. Воины же Трои прятались за своими высокими стенами, полагаясь на богатства Приама.

Банокл был прав, спрашивая, за что они сражаются. Тут не было сокровищ, не было царя, и высокие стены стали бесполезны. Каллиадес вспомнил о том дне, когда ребенком он прятался на поле льна, пока жестокие люди насиловали и убивали его сестру. В тот день он поклялся отомстить за нее, разыскав и убив этих людей. Он присоединился к войскам Микен, все еще будучи твердым в своих намерениях. Но каким-то образом за годы воинской службы он позабыл свою клятву и стал сражаться бок о бок с такими же жестокими скотами.

Каллиадес ни разу не изнасиловал женщины и не убил ни одного ребенка, но многие его товарищи это делали, люди, которых он с гордостью называл друзьями. Спасение Пирии от пиратов во многом изменило его жизнь, заставило вспомнить его торжественное обещание на поле льна. И Каллиадес знал, что никогда больше не сможет отвернуться от этой клятвы.

— Отвечая на твой вопрос… — сказал он Баноклу.

— Какой вопрос?

— Ты спрашивал меня, за что мы сражаемся. Тот маленький мальчик, Астианакс, теперь царь Трои. Мы сражаемся за него. Но не потому что он царь. Мы сражаемся сегодня за всех женщин и стариков во дворце, которые полагаются на нас. За людей, которые не могут сражаться сами. Мы пустим в дело мечи, чтобы защитить слабых, а не чтобы убивать их и отобрать то, чем они владеют. Последнее мы оставим меньшим людям.

Банокл пожал плечами.

— Как скажешь, — ответил он.

Потом прищурился, вглядываясь в разгорающийся свет.

— Вот и они! — сказал он.

Каллиадес проворно встал и взглянул поверх зубчатой стены. У него упало сердце. Им все еще противостояла орда. Казалось, сотни врагов, убитые у Скейских ворот, ничего не изменили. Хорошо хоть, большинство защитников отдохнули ночью, пока нападающие пировали и убивали.

Каллиадес услышал стук лестниц, ударяющих о край стены.

Банокл внезапно выпрямился и проревел врагу:

— Я Банокл! Придите ко мне и умрите, вы, мразь!

Туча стрел взмыла над стеной. Одна задела искалеченное ухо Банокла, и тот быстро пригнулся, ухмыляясь.

Переглянувшись, Банокл и Каллиадес выждали несколько мгновений, а потом как один вспрыгнули на стену, чтобы встретиться с врагом.

Огромный микенский воин добрался до верхушки лестницы, и меч Аргуриоса врубился в его лицо. Обратным движением Каллиадес разрубил бородатое лицо еще одного нападающего, потом взглянул вдоль наружной части стены. К этой стене было приставлено всего лестниц двадцать.

«От нас требуется всего лишь убить двадцать воинов, — подумал Каллиадес, — а потом продолжать в том же духе, пока атака не захлебнется».

Справа от него Банокл рассек мечом горло нападавшего, потом вышиб мозги другому. Воин с заплетенной в косы бородой перелез через заграждения стены с топором в руке. Банокл позволил ему это сделать, а как только тот спрыгнул на стену, воткнул меч ему в живот. Тот упал, и Банокл пырнул его в спину, схватил топор убитого и взмахнул им, целя в следующего противника; топор раздробил нагрудник и плечо врага.

Стрелы снова взмыли над стеной. Большинство прошли слишком высоко и улетели во двор, никого не ранив, но два защитника упали, а одна стрела воткнулась в верхнюю часть нагрудника Банокла.

Слева Каллиадес увидел трех микенских воинов, забравшихся-таки на стену; они помогали остальным последовать за ними. Каллиадес ринулся на них, мгновенно зарубил одного, толкнул плечом второго, и тот рухнул вниз, ударившись головой о крепостную стену. Третий кинулся вперед, целя мечом в живот Каллиадеса. Царский Орел отвел удар и рассек своим мечом шею нападавшего. Второй микенец попытался встать, и Каллиадес вонзил меч ему под ключицу, так что клинок проник в грудь.

Потом Каллиадес посмотрел на Орла, который помог ему, и узнал Полидороса.

— За царя! — закричал юный помощник, выпотрошив еще одного атакующего и рубанув по шее другого.

И продолжалась яростная битва.

Глава 32

Женщины Трои

Андромаха положила связку стрел на ограждение балкона, стянула свои непослушные волосы кожаным шнурком и вытерла о тунику влажные ладони. Потом посмотрела на других женщин на балконе дворца. Некоторые наблюдали за ней, нервно подражая ее движениям; другие зачарованно смотрели на свирепую битву, кипевшую во дворе дворца. Все знали: битва не продлится долго. Их доблестные воины, защищающие укрепления, отбивали врагов, накатывающих волна за волной. Теперь, в знойный полдень, Андромаха по пронизывающему до костей ознобу понимала, что дело идет к концу.

Она наблюдала, как уносившие раненых, по большей части старики, с трудом возвращаются с носилками ко дворцу.

«Зачем? — гадала она. — Наши раненые воины спасены только для того, чтобы погибнуть чуть позже, когда враг ворвется во дворец. Мы не можем удержать стену. Она недостаточно высока, и у нас не хватает людей. Мы не сможем удержать дворец».

Андромаха закрыла глаза. Отчаяние угрожало поглотить ее.

— Госпожа, ты мне не поможешь?

Ее юная прислужница Анио старалась надеть выданный ей нагрудник. Хотя нагрудник был сделан на маленького мужчину, он был слишком широк, и застежки падали с тонких плеч девушки.

Андромаха терпеливо отстегнула ремни и потуже связала их вместе.

— Вот, — сказала она. — Так лучше. Ты выглядишь, как черепаха, которой выдали слишком большой панцирь.

Анио улыбнулась, а другая девушка засмеялась, и Андромаха почувствовала, как напряжение отпускает ее. Осталось десять Женщин Коня, не убежавших из города женщин и девушек, младшей из которых было пятнадцать лет. Некоторые остались, потому что у них не было семьи и им некуда было идти, другие — потому что остались их семьи, убежденные, что великие стены никогда не падут. По приказу Каллиадеса Андромаха привела всех женщин на выходящий во двор высокий балкон. Только Пенфиселея ушла на укрепления, чтобы сражаться рядом с фракийскими лучниками.

Андромаха нахмурилась, сердясь на себя за свое отчаяние, пусть мимолетное. «Ты дочь царя, — сказала она себе. — Ты не скулишь и не жалуешься на судьбу. Маленькая Анио может заставить себя улыбнуться, несмотря на отчаянное положение. Ты должна чувствовать себя польщенной тем, что стоишь рядом с ней».

Андромаха наблюдала за мужчинами на стене, и ее сердце переполняла гордость. «Они троянские воины, — подумала она. — Мы все — троянские воины. Мы будем сражаться здесь и, может быть, умрем, но о нас будут рассказывать истории, и имя Трои не будет забыто».

Знакомый голос прошептал ей на ухо:

— Да, Андромаха, да! Будь сильной! Посмотри на север, и помощь придет. Перед концом мы встретимся снова, сестра.

Кассандра! Голос девушки звучал так ясно, словно та была здесь, и Андромаха огляделась по сторонам. Она мысленно окликнула сестру, но не получила ответа.

«Посмотри на север», — сказала Кассандра. Одиссей сказал ей то же самое.

В этот миг, с ужасающей внезапностью, враг прорвался через стену.

Восемь микенских воинов пробились через строй защитников, сбежали вниз по ступеням укреплений и бросились через мощеный двор ко дворцу.