Чтение онлайн

Г э з. Вы знаете чем, - своей смертью.

М а к ф е р с о н. Болтовня! Вы - волки, жадные и голодные, завистливые.

Вы голодны! Вот вам доллар, пропейте его, Гэз! Вы жадны, возьмите перстень - это настоящий изумруд!

Вы завистливы, - вот вам золото, горстями, - наймите себе танцовщицу, Гэз!

(Бросает золото.)

Г э з. Вы издеваетесь?

М а к ф е р с о н. Нет, я покупаю вас и его.

Г э з. А мы уничтожим вас! (Бросает ему золото обратно.) Этот бедный самоубийца, которого вы и в гробу преследуете своим подлым золотом, это только начало мирового листопада.

Двадцатое столетие - великие сумерки земли! Вы осквернили землю жестокой и глупой своей властью. В вашем жестоком сердце и глупой голове не родится ни одна властная, ни одна царская мысль. Царскую мысль даем мы вам, - мысль об уничтожении.

Мы ненавидим вашу землю! Воздух, перерезанный проволокой ваших дьявольских нервов, море, рассекаемое вашими Лузитаниями, солнце, отражающееся в окнах ваших дворцов. Мы ненавидим вашу землю, - пусть же она обратится в Сахару, в тундру, в Гоморру и Содом. Пусть она замерзнет, загниет болотами, сгорит!

Текучей водою, ползучей травою, летучим ветром клянемся: "Мы ненавидим вашу землю".

Г о л о с а. Ненавидим!

М а к ф е р с о н. Лучшей не будет!

Г э з. А эта будет уничтожена!

М а к ф е р с о н. Рабов обуздают!

Г э з. Как обуздать умирающих?

М а к ф е р с о н. Сила!

Г э з. Гибель!

М а к ф е р с о н. Власть!

Г э з. Ночь!

Г о л о с а. Ночь!

Г э з. Пропустите!

(Процессия удаляется.)

М а к ф е р с о н. Я куплю вас, Гэз!

Занавес.

Действие II.

Картина первая.

(Улица. На привязном шаре Шпик.)

Ш п и к. Чорт возьми! Вот она усовершенствованная техника наблюдений. Подвешенный, как балык под солнцем, как зонтик под дождем, рассматриваю окрестности. Вся полиция поставлена на ноги, посажена на автомобили, положена в засаду. Чтобы так или иначе сорвать стачку. Десять тысяч долларов тому, кто подглядит штрейкбрехера или штрейкбрехершу, красную девицу или кавалера в объятиях любви. Десять тысяч долларов. Ого! Что это? Кажется, целуются? (Наводит ручной прожектор.) Нет, ничего! Здравствуйте, милая барышня.

(Входит 1-я девица, Бетси.)

Б е т с и. Здравствуйте, мистер...

Ш п и к. ...Брикс. Вы куда?

Б е т с и. Уезжаю. Разве можно оставаться здесь? Живешь как в могиле, и потом никаких заработков.

Ш п и к. Красные сошли с ума!

Б е т с и. Я тоже так думаю. Но кроме того они страшно упрямы. Вы не можете себе представить, что у них творится там, под горой.

Ш п и к. Тоскуют?

Б е т с и. Ужасно.

Ш п и к. Томятся?

Б е т с и. Невероятно.

Ш п и к. Сохнут?

Б е т с и. Как осенние листья! Да ведь вы же понимаете?

Ш п и к. Еще бы.

Б е т с и. А что терпят женщины, и не рассказать! Я и уезжаю.

Ш п и к. А ваша подруга?

Б е т с и. Ах, у нее горе, траур.

Ш п и к. Да что вы?

Б е т с и. Жених.

Ш п и к. Бедняжка.

Б е т с и. Не проводите ли вы меня, мистер Брикс?

Ш п и к. С величайшим удовольствием!.. (Спускается на землю.) Ну вот.

Б е т с и. В прошлый раз вы были одеты иначе.

Ш п и к. Не так простецки? Что делать - служба! Черные брюки и блуза мастерового. Вам куда?

Б е т с и. На вокзал.

Ш п и к. Отлично. Но право, вы напрасно торопитесь. Разве в американском городе только и живут, что красные? Вы могли бы превосходно провести время с человеком, умеющим ценить красоту и не потерявшим еще рассудка. С человеком веселым, воспитанным, вежливым, как, например, я.

Картина вторая.

(Заседание сената.)

П р е з и д е н т. Господа сенаторы. Заседание открывается. На очереди один вопрос. Какой, - присутствующим известно. Прошу занять места.

1-й с е н а т о р. Слово к порядку.

П р е з и д е н т. Говорите.

1-й с е н а т о р. Вопрос, подлежащий обсуждению, чрезвычайно важен, можно сказать - это вопрос жизни и смерти. Поэтому я предлагаю прежде всего удалить из зала представителей печати.

Г о л о с а. Совершенно справедливо, удалить журналистов!

(Движение.)

1-й с е н а т о р. И далее, среди нас, здесь, в Илионе рядом с настоящими, если можно так выразиться, богами, как наш почтеннейший председатель, как господин Джулиус Гектор Макферсон, присутствуют боги меньшие и даже вовсе не боги. Я думаю, что в сегодняшнем собрании, где речь идет, выражаясь фигурально, о гибели богов, этим не-богам, не место.

Г о л о с а. Верно, гоните их!

Позвольте, позвольте, как отличить?

По толщине портфеля.

По тяжести кошельков.

Пускай покажут руки, смерьте когти, когти.

(Движение. На минуту все приобретает чрезвычайно странный характер.)

П р е з и д е н т. Чистка закончена. Успокойтесь, успокойтесь. Слово имеет профессор Пуппус.

П у п п у с. Почтеннейшее собрание! Я должен поделиться с вами выкладками нашего центрального статистического бюро. Итоги таковы: если стачка будет продолжаться, то в конце первого десятилетия мы будем иметь убыль рабочей силы на двадцать процентов. К концу второго - на пятьдесят, а через тридцать или тридцать пять лет, сама порода рабочих вымрет и обратится в своего рода ископаемое, наподобие пещерного льва или птеродактиля. Последствия очевидны. Они ужасны и гибельны для производства. Необходимо сейчас же приостановить стачку. Может быть, было бы возможным пойти на некоторые уступки красным в смысле тарифов, рабочего дня, страхования?..

Г о л о с а. Никаких уступок!

Г о л о с. Я обращаю внимание присутствующих на то, что на этот раз красные и не требуют никаких уступок.

Г о л о с а. Действительно, не требуют.

П у п п у с. Я упустил это из виду. Как же быть?

П р е з и д е н т. Магистр Кубус.

К у б у с. Никаких уступок! Рабочие не желают оставаться на земле, не надо! Воспользуемся остающимся сроком. Тридцать лет: совершенно достаточно. Полнейшая механизация. Предлагаю предварительный план.

(Освещается электрическая карта.)

Энергия солнца, воды, ветра перерабатывается на центральных силовых станциях. Вот и вот. Отсюда токи высокого напряжения к заводам. Разветвление к машинам и станкам. Все.

Г о л о с а. Гениально! Великолепно! Браво, Кубус!

Г р о б у с. Один вопрос. А что потом?

К у б у с. Когда потом?

Г р о б у с. Когда машины износятся? Машины, сделанные рабочими? Чем вы замените их?

Г о л о с а. Да, да, чем вы их замените? Отвечайте, Кубус. Не сделаете же вы вечных машин?