Чтение онлайн

— Никогда не пугай меня так больше! — отчитывала Калли Люси, в среду вечером. Это случилось как раз перед заходом солнца, когда Люси смогла наконец-то получить доступ к телефону, теперь она сидела в ограниченном пространстве крошечной телефонной кабинки расположенной холле главного офиса. Это был далеко не приватный разговор, но, по крайней мере, никто не околачивался рядом. Мышцы рук все еще болели от вчерашнего наказания, но ее гордость все еще была уязвлена из-за побега Даниэля после того, как их вытащили из под рухнувшей статуи. Но минут пятнадцать, Люси честно пыталась выкинуть все это из головы, чтобы впитать в себя словно бальзам каждое слово своей лучшей подруги. Но как ни приятно ей было услышать снова высокий тонкий голос Калли, время разговора было ограничено, а Люси было почти все равно, что она ей кричала.

— Ты же обещала, что не уедешь не поговорив со мной, — Калли продолжила с укоризной. — Я уж подумала, что кто-то съел тебя живьем! Или что они, возможно, заперли тебя в одиночке в одной из этих смирительных рубашек, где тебе придется прогрызть рукав, чтобы почесать себе нос. Из всего, что я узнала, ты вполне могла попасть в девятый круг…

— Хорошо, мамочка, — сказала Люси, смеясь и вживаясь в свою роль, когда Калли выступила в роли ее словно живого учителя. — Расслабься.

На долю секунды, она испытала чувство вины, что она использовала на этой неделе свой единственный телефонный звонок не для того, чтобы набрать номер своей настоящей мамы. Но она знала, у Калли бы встали волосы дыбом, если бы она узнала, что Люси не ухватилась за первую возможность, чтобы связаться с ней. И, что странно, это всегда успокаивало — слушать истерический голосок Калли. Это была одна из многих причин почему они так хорошо подходили друг другу: паранойя лучшей подруги действительно оказывала успокаивающее воздействие на Люси. Она запросто могла бы представить как Калли в своей комнате общежития в Дувре, энергично расхаживает по яркому оранжевому коврику, распространяя вокруг себя шлейф аромата дезодоранта «Окси», с педикюрными подушечками разделяющими ее еще не просохшие ноготки цвета фуксии.

— Не «мамкай» мне! — Калли всегда выходила из себя очень быстро, — Давай рассказывай. Какие там все? Они правда такие жуткие и шумные диаретики как показывают в кино? А что насчет ваших уроков? Да, и как вас там кормят?

Из телефона, на заднем плане до Люси донеслись звуки основной музыкальной темы из "Римских каникул [9] ". Наверно Калли опять смотрит его по своему крошечному ТВ. Любимой сценой в этом фильме у Люси была та, в которой Одри Хепберн просыпалась утром в номере Григори Пека, с твердой уверенностью в том, что прошлая ночь была просто сном. Люси закрыла глаза и попыталась мысленно представить себе ее. Подражая сонному шепоту Одри, она процитировала строки, которые Калли были слишком хорошо знакомы:

— Там был мужчина, он был так важен для меня. Это было замечательно.

— Хорошо, Принцесса, это о твоей жизни я бы хотела услышать, — поддразнила ее Калли.

К сожалению, в "Мече и Кресте", не было ничего такого что Люси хотя бы отдаленно могла счесть замечательным. Думая о Даниэле… ох, где-то восмидесятый раз за день, она поняла, что единственным сходством между ее жизнью здесь и "Римскими каникулами" было то, что и у нее и у Одри были парни, которые были агрессивно грубы и полностью их игнорировали. Люси откинула голову на бежевого цвета плотное синтетическое покрытие, которым были обиты изнутри стены кабинки. Кто-то уже вырезал на нем слова:

При нормальных обстоятельствах, Люси разболтала бы Калли все о Даниэле. Но по каким-то причинам сейчас она этого не сделала. Что бы она ни сказала сейчас о Даниэле, все это не было основано на том, что произошло на самом деле между ними. Калли хорошо разбиралась в попытках ребят показать, что они были достойны тебя. Она наверняка захотела бы услышать, сколько раз он придерживал перед ней дверь, или заметил ли он, насколько хорош ее французский акцент. Калли искренне считала, что нет ничего плохого в парнях, пишуших что-то вроде глупых любовных стихов, которые Люси никогда не воспринимала всерьез. Люси может быть и обронила бы несколько коротких слов о Даниэле, но на самом деле, Калли было бы гораздо интереснее послушать о ком-то, вроде Кэма.

— Ну хорошо, здесь есть один парень, — прошептала она в трубку.

— Я так и знала! — восторженно взвыла Калли. — Имя.

Даниэль. Даниэль. Люси прочистила горло. — Кэм.

— Слишком просто! Я хочу знать все. Давай с начала.

— Ну, на самом деле еще ничего не произошло.

— Он думает, что ты великолепна, бла-бла-бла. Я же тебе говорила, что короткая стрижка сделает тебя похожей на Одри! Переходи к главному.

— Хорошо, — Люси замолчала. Звук гулких шагов разнесшихся по вестибюлю заставил ее насторожиться. Она высунулась из своего уютного местечка и вытянула шею, чтобы увидеть, кто это прерывает ее пятнадцатиминутное счастье, впервые выпавшее ей за последние три дня.

Это был Кэм и он шел к ней.

Лёгок на помине. Она проглотила ужасающе неубедительные слова, вертевшиеся на кончике языка: Он дал мне свой медиатор. И до сих пор не потребовал его обратно.

Поведение Кэма было обычным, и было бы просто удачей если бы он не слышал, о чем она только что говорила. Он казался, единственным парнем в "Мече и Кресте", который не переодевал школьную униформу через минуту после окончания уроков. Но его черное-на-черном выглядело так словно это был дизайнерский наряд, пошитый исключительно для него, в то время как на Люси ее одежда смотрелась хуже, чем на девчонке на испытательном сроке из продуктового магазина.

Кэм небрежно поигрывал золотыми карманными часами, которые мерно раскачивались на длинной цепочке, иногда описывая петлю вокруг его указательного пальца. Люси следила за яркой дугой мгновение, почти загипнотизированная, пока Кэм с громким хлопком не поймал их и не зажал в своем кулаке. Он посмотрел вниз, на циферблат, а потом в верх, на нее.

— Извини, — сказал он, поджав губы. — Я думал, что записался на семь часов. — Он пожал плечами. — Наверное что-то перепутал.

Сердце Люси упало, когда она посмотрела на свои собственные часы. Они с Калли едва ли успели сказать друг другу несколько слов, как ее пятнадцать минут уже кончились.

— Люси? Алло! — голос Калли звучал нетерпеливо на другом конце телефона. — Ты ведешь себя странно. Есть что-то, что ты не говоришь мне? Ты уже променяла меня на кого-то из интерната что-ли? Что там насчет мальчика?

— Тише, — прошипела Люси в трубку. — Кэм, подожди, — крикнула она, прикрыв рукой трубку. Он был уже на полпути к двери. — Подожди секунду, — она сглотнула, — Я уже заканчиваю.

Кэм убрал часы в карман своего черного пиджака и обернулся на Люси. Он приподнял брови и рассмеялся, когда услышал голос Калли, вырывающийся из телефонной трубки.

— Не смей вешать трубку, — Калли протестовала, — ты же мне ничего толком не рассказала. Совсем ничего!

— Я не хочу прогонять кого-то, — пошутил Кэм, жестикулируя в лающий телефон. — Можешь воспользоваться моей очередью, а долг вернешь в другой раз.

— Нет, — сказала Люси быстро. Она представила, что так же как она хотела продолжить разговор с Калли, так и Кэм хотел поговорить с тем, кому собирался звонить, придя сюда. И в отличие от других в этой школе, Кэм относился к ней очень хорошо. Она не хотела заставлять его отказаться от своей очереди на телефон, особенно теперь, когда она слишком нервничала, чтобы сплетничать с Калли о нем.

— Калли, — сказала она, вздохнув. — Я должна идти. Я позвоню так скоро, как… — Но из трубки уже раздавался длинный гудок. Оказалось, что аппарат был запрограммирован на прекращение каждого соединения через пятнадцать минут. Теперь она увидела, как на нем мигает крошечный таймер "0:00". Они даже не успели попрощаться, и теперь ей придется ждать еще целую неделю, чтобы позвонить. В голове Люси время растянулось, как бесконечная бездна.

— ЛДН (лучшие друзья навеки)? — спросил Кэм, опираясь о дверь кабинки рядом с Люси. Его темные брови были все еще приподняты. — У меня есть три младших сестры, я могу практически учуять колебания воздуха типа «лучшие-друзья» даже через телефон. — Он наклонился вперед, как будто и правду собирался понюхать Люси, которая издала смешок… а затем застыла. Его неожиданная близость заставила ее сердце испуганно ёкнуть.