Чтение онлайн

Намочила королева полотенце, положила на голову Великому Крошке. Доктора вызвать побоялась. А то назавтра всё королевство узнает, что с головой у короля не в порядке.

Утром в дверь постучали, и в спальню вошёл… пастух.

— Ты меня звал, король? Я пришёл, — сказал пастух и хотел было снять шляпу, позабыв, что её корова сжевала.

— Я? Тебя звал? Ты что, спятил?! Вон отсюда!

Пастух попятился к двери, но набрался храбрости:

— Ваше Величество, говорят, что вы ночью, когда вторые петухи пропели, велели меня старшим по коровнику назначить. Дежурный советник за дверью не спал и ваш голос своими ушами слышал.

— Ага-а-а! — понял король, сбросил со лба полотенце, нахлобучил корону и грозно засверкал глазами. — Чем ты вчера мою корову накормил, негодяй?! Признавайся!

Пастух от ужаса онемел.

— Собираешься старшим по коровнику стать?!

— Не виноват я, Ваше Величество, — взмолился пастух. — Я её холил и лелеял, а она мою шляпу сожрала!

— Шля-а-апу?!! — завопил Великий Крошка. — Так, значит, я пил молоко из твоей шляпы? Тьфу! Значит, ты мне свои пастушьи мысли с молоком перелил?!

Король метал громы и молнии, а крошка-пастух у дверей от ужаса становился всё меньше и меньше ростом. Но королева обрадовалась, что король здоров.

— Прости его, Ваше Величество. Пусть будет старшим по коровнику. Только прикажи ему с сегодняшнего дня без шляпы ходить.

— Да уж это всенепременно! И он, и его дети только так ходить будут. А про коровник я подумаю. Очень уж ответственность большая.

Отпустил король пастуха, а про коровник и думать не стал. В тот же вечер он издал приказ: всем советникам написать свои имена на личных соломенных шляпах и эти шляпы сдать ему на руки.

Советники во дворец шляпы понесли, ничего не понимают. А король посмеивается, руки потирает. Теперь-то он точно узнает, у кого в голове какие мысли.

Ну и жизнь началась у коровы Флорики… С утра немного попасут, а вечером на ужин непременно шляпу чью-нибудь несут. И так каждый день!

Но и королю не позавидуешь. Видели бы вы, как он кривился, когда королева тёпленькое и процеженное молоко к его губам подносила! Он уж и морщился, и вздыхал, зная, чья это шляпа, но, закрыв глаза, пил глотками: глык-глык-глык! Но выпить-то — пол-дела!

Потом он спать ложился, а королеве ночью такое выслушивать приходилось, что она похудела, бедная, килограммов на пятнадцать.

— Что делает на троне эта обезьяна?! — говорил король в первую ночь. — Ему бы мухами и комарами править! Что? Крыльев нету? Будет ушами хлопать!

И, конечно, на следующее утро одного советника выгнали.

— Когда я был маленький, — рассказывал король на другую ночь, — я упал с дерева вниз головой. С тех пор я из таблицы умножения только «дважды два» помню! Да, видно, король-то ещё глупее меня, раз такого советника держит.

И этого прогнали. Мало того, дали справку, что с головой у него не всё в порядке.

Иногда, правда, случалось, что Его Величество во сне в ладоши хлопал и кричал: «Ура королю!». Утром хозяину шляпы выдавали брюки, в которых сам король ходил. Это была высшая награда в стране Панталонии.

В один прекрасный вечер вздохнула с облегчением королевская корова Флорика: съела она все соломенные шляпы во дворце, осталась только шляпа короля. Ну, что под этой шляпой делалось, только Его Величество знал. И король с утра весёлый ходил, руки в карманах, шляпа набекрень. К обеду, однако, помрачнел.

— Что с вами, Ваше Величество? — спрашивал первый советник.

— Голова, — сказал король и показал на собственную голову. — Болит, в ней какая-то музыка.

— Так это же чудесно! У вас музыкальная голова!

— Сюда вошла какая-то песенка, — объяснил король, постукивая себя пальцами по лбу, — а выйти не может.

— А вы спойте её — и дело с концом!

— Нет, первый советник, я — король, а не слуга песни. Есть у меня другое средство. Где мой пастух? Где Флорика?

Прибежал пастух, притащил Флорику.

Король снял с головы свою шляпу и сказал пастуху:

— Играй торжественный марш!

— Ту-ру-рум! Ту-ру-рум! — забубнил пастух — и шляпа оказалась во рту у Флорики.

Корова поморщилась, но шляпу сжевала.

Вечером колокол созвал всех крошек во дворец. Флорика дала всего кружку молока, но по капле всем крошкам хватило.

Крошки обрадовались ужасно. Каждому было интересно узнать, о ком из них думает король, ведь у одного дом непокрытый стоял, другому лошадь надо было купить…

В тот день крошки пораньше потушили лампы и легли спать. К полуночи многих из них разбудили мысли из королевской шляпы. В ночных рубашках выбегали они на улицу и пели-кричали на все голоса:

Королева очень обрадовалась, когда услышала, как народ славит короля. Разбудила его, растолкала.

Он слушал, слушал, а потом сказал:

— Вот и прошла у меня голова, больше не болит. Спел песенку другой голос. Голос народа!

А крошки проснулись наутро с головной болью. Слова песенки они позабыли, помнили лишь мотивчик: «ла-ла-ла» да «ла-ла-ла!»

Вместе с мотивчиком остались у крошек и все прежние заботы.

— Чем крышу покрыть? — спрашивал один.

— На что лошадь купить? — думал другой.

А пастух королевский так и не стал советником по коровам. Пасёт он и сегодня корову Флорику и ходит без шляпы, а трость по-прежнему в лесу прячет.

Ну и рассеянный был этот Груя.

Однажды пришёл домой с непокрытой головой. Где шапка — неизвестно.

Иоана подумала и пришила ему к воротнику петлю, а к шапке — пуговицу. Пристегнула, и на другой день пришёл Груя с шапкой на голове.

Всего лишь маленькая пуговица, — радовалась Иоана, — а шапка на месте.