Папа, где ты был?
Шрифт:
— Мама, ты не переживай, я сегодня в школе все у Вани узнаю. На физкультуре все равно делать нечего, — успокаивает меня Катя.
— Только если там что-то не так, пиши мне сразу! — усаживаясь рядом с дочерью за стол, прошу я. — Будем жаловаться в попечительский совет.
— Я обязательно тебе доложу, — округлив глаза, отчаянно кивает головой Катя, и ее закрепленная бантом коса при этом смешно подпрыгивает.
Я завожу дочку в школу, а потом отправляюсь на работу. Нахожу место на парковке перед главным корпусом нашей больницы, а потом иду в кофейню, что расположена тут же, в небольшом сквере.
Я люблю покупать себе кофе перед началом рабочего дня.
Бариста Илья обворожительно мне улыбается.
— Леночка, доброе утро! Как обычно?
— Да, двойной эспрессо, без сахара, — киваю согласно.
— Сейчас будет. Хочешь печенье в подарок? У нас сегодня акция.
И он указывает мне на разрисованное табло на стене. Там действительно акция. А еще появился мой любимый тыквенный раф с корицей.
Обещаю себе купить его завтра утром. А пока надо взбодриться с помощью эспрессо — сегодня у нас с Тихоновым назначена плановая операция. К десяти часам утра мне надо быть морально готовой к нашей совместной работе.
Забираю свой кофе в бумажном стаканчике и уверенно иду в сторону главного входа.
Толкаю стеклянную дверь и погружаюсь в привычную для меня атмосферу. Больница скорой медицинской помощи живет шумной жизнью. Здесь круглосуточно суета. Ночное дежурство сменяется дневным. Медперсонал прибывает на смену, проводится краткий брифинг: обновления по новым прививкам, изменившимся протоколам, списки критических пациентов, состояние оборудования. В воздухе ощущается смесь запахов антисептиков. Главный девиз сотрудников — тотальная готовность принять пациентов любой сложности.
В это все я влюбилась в тот миг, когда впервые переступила порог больницы еще студенткой мединститута. С тех пор ни разу не изменила своему первому ощущению. Сколько бы лет я здесь не работала, а мне все мало. Медицина — мое призвание.
Поднимаюсь на лифте на нужный этаж, захожу в ординаторскую, и настроение мгновенно портится. Мое призвание никак не бьется с сидящим на диванчике хирургом Тихоновым. Олег Григорьевич занят важным разговором по мобильнику. Сидит, прижав плечом аппарат к уху и скользит по мне оценивающим взглядом.
Я сдержанно киваю. Ставлю кофе на столик возле дивана и иду к шкафу, в который мы вешаем свою верхнюю одежду.
На автомате прислушиваюсь, о чем говорит с неведомым мне собеседником мистер Знатный Гусь.
— Да, девушка, мне нужна няня. Для сына, все верно. Приучен ли он к горшку? Что за дурацкие вопросы?! Я же указал в анкете — ребенку одиннадцать лет!.. Да, и у няни должен быть навык выгула собак крупных пород!.. Не имеется?.. Что значит, поискать кинолога?
Разъяренно фыркнув, Тихонов жмет на отбой.
— Что за идиоты работают в агентствах по найму? — рычит в пустоту. — Доброе утро, Елена Николаевна! О, вы купили мне кофе? Право, не стоило…
Я резко оборачиваюсь.
— Это не вам! Верните кофе!
Но поздно. Тихонов уже успел вскрыть мой бумажный стаканчик.
Он отпивает глоток двойного эспрессо без сахара, и его глаза лезут на лоб.
— Фу, гадость!
— Вы… вы… — шиплю возмущенно, но в ординаторскую заваливается хирург из ночной смены.
— Олег, приветствую. У меня к тебе разговор, ночью поступил один тяжелый пациент, — он манит Тихонова в коридор, и тот забывает про мой кофе, который посчитал своим.
— Вот мерзавец, — бурчу себе под нос. Беру испорченный слюной Тихонова напиток и выбрасываю его в мусорный бак. Зря потратила двести рублей. Придется пить тот, что продается в автомате этажом ниже.
Делаю себе новую порцию, уже успев переодеться в белый халат и спрятав волосы под шапочку.
В ординаторской оживленно. Врачи меняются после смены. Потом становится тихо. Я стою у окна, рассматриваю почти осенний пейзаж за окном и пытаюсь настроить себя на позитивный лад. Впереди операция, поэтому я наслаждаюсь моментом тишины. Стою, прикрыв глаза и убеждаю себя, что злиться на Тихонова нет смысла. Я же выше этого, да?
И вдруг кто — то сзади обхватывает меня за талию.
— Елена Николаевна, вот вы где, — опаляет шею горячее дыхание мерзавца, испортившего мой кофе.
Глава 13. Елена
— Елена Николаевна, вот вы где, — опаляет шею горячее дыхание мерзавца, испортившего мой кофе.
Мое сердце екает, а потом начинает отбивать бешеный ритм. По коже летят странные мурашки, как будто от холода. Что это? Ненависть в новом обличье?
Я резко разворачиваюсь. Сбрасываю с себя его руки, и наши взгляды сталкиваются в каком-то странном поединке. Кто кого раньше испепелит? Или…
— Не подскажете, нет ли среди ваших подруг женщины, которой нужна частичная занятость? — его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах и детально их изучает.
— Кхм… хотите сбагрить внезапно упавшего на голову сына на хрупкие плечи незнакомой женщины? — уточняю ядовито, скрестив руки на груди. О, как мне не нравится детальное изучение, которым искрит его взгляд! — Так не стоило становиться у меня на пути. Я бы позаботилась о мальчике намного лучше.
Он закатывает глаза.
— Почему вы такая едкая? Как ведьма, честное слово…
— Гусь!
— Что?
Упс. Случайно вырвалось. Как-то само собой. Но это его оскорбленное выражение лица! Прям бальзам на душу.
— Говорю, почитайте пособие по воспитанию подростков. Может, что почерпнете? — ослепительно улыбаюсь.
— Нет, постойте. Не переводите тему! Вы назвали меня гусем? Это оскорбление!
— Оскорбление? Что вы, нет! Скорее, комплимент.
— Ну, знаете, гусем меня еще не называли!
— А у меня еще ни разу не отбирали кофе, за который я заплатила!
— Черт, так вы его не мне купили?
Кажется, Тихонов обескуражен. Его хамоватая самоуверенность дает брешь.
— Вы так ловко передо мной его поставили, что я решил… Какая глупость. Как я мог подумать, что такая язва может принести мне кофе? Сколько он стоил? Я верну вам деньги!
Он хлопает себя по карманам в поисках бумажника.
Я вспыхиваю. Как он меня назвал? Язвой? Вот гад.
И ситуация такая глупая! Глупее не придумаешь. Не понимаю, почему мы с ним ведем себя, как идиоты? — Не нужны мне от вас деньги! Лучше позаботьтесь о ребенке как следует. У него сейчас очень сложный период жизни, — отпираюсь от возврата денег и вдруг улавливаю странный запах. Принюхиваюсь.