Чтение онлайн

— Что? — так и не найдя несчастных двести рублей в бумажнике, настораживается Тихонов.

— Чем от вас пахнет?

— И чем же?

Я морщусь.

— Кажется… мокрой псиной.

— Твою дивизию!

Олег Григорьевич начинает отряхиваться, но меня уже не остановить. Напряжение, копившееся во мне больше недели, внезапно вырывается из-под контроля.

— Где вы ночевали? На псарне? — отступив на шаг, уточняю ядовито.

Тихонов закатывает глаза. Идет к шкафу, достает оттуда свежую футболку.

— Я не ночевал на псарне. Просто к ребенку, которого вы так хотели у меня отнять накануне, прилагается огромное чудище с разными глазами, — поясняет, переодеваясь.

А я внезапно замираю. Просто не могу отвести взгляд от его четких рельефных мышц и едва заметной поросли светлых волос на груди… Что со мной? Я поплыла от крепкого торса мерзавца, укравшего мой кофе? Вот к чему приводят годы одиночества! «Надо было слушать подруг и хоть иногда ходить на свидания», — корю себя мысленно и чувствую, как горят от смятения мои щеки. А ведь он ничего не сделал! Просто сменил футболку.

Не выдержав напряжения, я срываюсь с места и быстро ретируюсь в холл. Пробежав два пролета по лестнице, прижимаюсь спиной к стене и пытаюсь отдышаться. Кажется, что-то пошло не так.

Операция длится несколько часов, но проходит на удивление спокойно. Тихонов оперирует не один, с ним второй хирург — Антон Евсеев. Они сосредоточенно работают, изредка обмениваясь короткими фразами о состоянии пациента. Весь персонал выстроен здесь же. Две медсестры готовы к любой команде. Я тоже готова в любой момент среагировать на опасность. К счастью, пациент стабилен на протяжении всей операции.

— Елена Николаевна, там у вас мобильник разрывается, — шепотом докладывает заглянувшая в приоткрытую дверь старшая медсестра Наталья.

Я киваю. Тихонов вместе с Евсеевым покидают операционную. Снимают использованные перчатки, тщательно моют руки, обсуждая операцию.

Я забираю мобильник, выхожу в холл и натыкаюсь на красивую брюнетку. Ее волосы идеально уложены, макияжу бы позавидовали модели из журнала «Вог», а стильный брючный костюм насыщенного изумрудного цвета и вовсе выше всяких похвал.

— Скажите, а Олег скоро освободится? — с легким оттенком пренебрежения интересуется она у медсестры. — Я уже сорок минут его жду. Сколько можно?

Та скользит завистливым взглядом по брендовой сумочке и пожимает плечами.

— Так у Олега Григорьевич плановая операция, женщина! Пройдите к ординаторской, он скоро освободится.

Я отмахиваюсь от приторного шлейфа дорогих женских духов и делаю вид, что мне совершенно неинтересно, кто это такая. Но на самом деле, конечно, все наоборот.

Что за красавица пожаловала в нашу больницу? Если это потенциальная будущая мама Вани Зайцева, то я обязана знать, что она за человек. Ведь мамой Вани должна была стать я! И если бы Тихонов не увел ребенка у меня из-под носа, то все было бы хорошо. Только он увел. И теперь я обречена волноваться из-за его личной жизни, ведь мамой Вани может стать кто угодно!

Втягиваю голову в плечи и ускоряю шаг. На ходу открываю мобильник, с тревогой ищу пропущенные вызовы. Волнуюсь, что это может быть дочь.

Но нет. Катя мне не звонила. Зато шесть раз звонил бывший муж. Ему-то что нужно? Семь лет не виделись с ним и его мамой, и еще столько бы не видеться.

Через пропущенные вызовы проскальзывает сообщение от Катюши. Она записала круглик на уроке физкультуры, и чтобы его прослушать, мне надо уединиться.

Оглядываюсь и юркаю в дамскую комнату — послушать последние новости от дочки.

Включаю запись.

— Мама, ты не поверишь! Ваня сегодня пришел в новых джинсах, новой рубашке, и от него пахнет мужскими духами. Он сказал, что стащил их у своего нового папы из комода. А самое главное — они с новым папой спасли Лютика, которого новый хозяин Ваниной комнаты отдал на усыпление! Знаешь, мам, я вот тут подумала: может, твой гусь не такой плохой на самом деле, раз он Лютика спас?

Круглик обрывается.

— П-ф-ф-ф, — возмущенно пыхаю. «Твой гусь»? Я не ослышалась?

Ты смотри, нашлась юная ценительница благородных мужских поступков!

По дороге в ординаторскую я на всякий случай смахиваю пропущенные звонки бывшего мужа с экрана. Нам со Станиславом говорить не о чем. С тех пор, как он перестал платить алименты, сославшись на критическое положение дел, я игнорирую его попытки связаться со мной. А перестал он их платить семь лет назад. Зато фотографии, на которых мой бывший муж красуется на фоне Дубая и Кипра, выкладывать в соцсеть не забывает. Этот идиот думает, что если удалил меня из друзей, то я не вижу его посты! А я на него подписана. И все вижу.

Когда-нибудь я соберусь с духом и подам на него в суд. Но не сегодня. Сегодня у меня другие проблемы.

Я возвращаюсь в ординаторскую, где натыкаюсь на ту самую пышущую гламуром особу в стильном брючном костюме.

Запах ее духов плотно забивает воздух, и от этого становится неприятно. Они через обоняние закрадываются под кожу и вызывают аллергическую реакцию.

Я хочу быть любезной, но не получается. Она ведь могла подождать в холле? Там есть специально отведенные для ожидания места. Между прочим, с диваном и кулером. Ординаторская — место исключительно для сотрудников больницы, а не для посетителей.

Но, судя по всему, некоторым правила больницы нипочем.

Мы с гламурной особой сидим почти рядом и делаем вид, что нам нет друг до друга никакого дела. Я заполняю истории болезни, но, если честно, гостья меня жутко раздражает.

Я уже собираюсь предложить ей покинуть помещение, как вдруг в ординаторской появляется Тихонов.

— Олежа, ну, наконец-то! — гламурная особа закатывает глаза и поднимается со своего места.

Лицо Тихонова вытягивается. Бровь напряженно дергается.

«Неужели бывшая жена пришла выяснять отношения?» — мелькает в моей голове догадка.

А потом я слышу громкое тихоновское:

— Ты что здесь забыла, курица?!

И давлюсь глотком кофе.

Они выходят в холл.

Я не могу остаться в стороне — отныне судьба Вани зависит от того, кто станет избранницей его папаши.

Поэтому я без зазрения совести откладываю авторучку в сторону и прислушиваюсь к разговору.