Чтение онлайн

Смотрю на дочь с удивлением.

– Я думала, что вы сейчас с папой придете.., - продолжает шептать совсем тихо Поля, - а он тут… Вдруг папа обидится и уйдет…

Остается только тяжело вздохнуть. Моя Поленька уже всерьез воспринимает Филиппа отцом. И что с этим делать дальше?

– Пусть обижается! – кричит из кухни Зинаида Владимировна. – Он может идти, куда хочет. А вот яяяя.., - женщина садится за кухонный стол, вальяжно закинув ноги на второй стул, - остаюсь с вами!

Филипп пытается возразить.

– И не уговаривай! – сразу же пресекает его мать. – Я от своей невестки с внучкой никуда теперь не уйду!

– Мам.., - опять что-то пытается сказать Кириллов, но Зинаида Владимировна принимается за поучение.

– А ты.., - задумывается, как бы сказать покрасивше, - если дорожишь матерью…

– Ясно! – теперь уже перебивает Филипп, снимая с себя куртку и вешая ее на вешалку в прихожей.

Пока я соображаю, что происходит, Поля… как всегда, в свойственной ей манере:

– Урррааааа! Мы будем жить вместе! – радостно бежит к Зинаиде Владимировне в объятия.

– Ой, да! – улыбается женщина, прижимая к себе моего ребенка. – Не знаю пока, где именно, но что вместе, Поленька, это точно!

Глава 22. Филипп

В очередной раз с тяжелым вздохом поворачиваюсь на другой бок.

Время три часа ночи. А мне не спится.

Давно я так ночь не проводил. На старом, даже не на надувном, матрасе. С простыней в мелкий цветочек…

С другой стороны – а как ты хотел? Не собирался же ты сваливать после сказанного ребенку? Это же неуважение. И прежде всего к себе.

А Аня. До сих пор перед глазами ее испуганный взгляд. Она просто дико боится этого хмыря. И даже когда кричала на него, не смогла скрыть свою дрожь. Я прям почувствовал, как у нее коленки трясутся. Она пыталась показать себя сильной и храброй. Но возможно, это только в моем присутствии. Останься она один на один с этим козлом, сразу бы получила тумаков.

Я видел, как он скалился. И видел, как сжимаются его кулаки.

Мразь.

Только и может, что обижать слабую женщину. Пугать своего же ребенка. А со мной в итоге так и не вышел. Побоялся. Хотя и не хиляк. Огрести от него я мог бы тоже. Но, видимо, духа не хватает сразиться с человеком, который может дать настоящий отпор. Что может сделать Аня?

Вновь тяжело вздыхаю и поворачиваюсь на бок.

– Да не вздыхай уже ты, - шепчет тут же мать.

Нас положили в гостиной. Точнее мама так захотела. В итоге она оказалась на диване, я на полу. Аня дала маме ночную сорочку. Белую. В мелкий цветочек.

– Ух ты! – обрадовалась мама, хотя сама никогда подобного не надела бы. – Раритет какой!

Сорочка новая. С этикеткой.

– Это бабушке покупали. Но не пригодилась, - пояснила Аня. – Я многие бабушкины вещи не смогла отдать. Так и лежат уже много лет в шкафу.

Я долго еще под одеялом смеялся над внешним видом мамы, которая предстала передо мной в цветочном хлопковом халате. Тоже, кстати, новом.

У Ани трехкомнатная квартира. Маленькая. Старенькая. Но трешка. У Ани и у Поли по комнате. Аня уговаривала мать лечь в ее комнате, собираясь самой уйти ночевать к дочери. Но мама уперлась рогом.

– Когда я еще пообщаюсь с сынишкой несколько часов подряд? – смотрела мама на Аню изумленно.

Аня уступила. Велев вытащить из шкафа свернутый в рулон ватный матрас.

– Я его проветриваю ежегодно на балконе летом, - объяснила Аня мне.

Мне в принципе было все равно, на чем бока себе отлеживать. Сразу знал, что сна не будет. Да и удобств тоже.

– У меня уже бок один затек. Но я не поворачиваюсь, - шипит мать на меня.

– Так повернись, - смотрю в ее сторону и вижу весьма отчетливо черты ее лица, потому как в окно бьет яркий свет Луны.

– Не могу, - ругается уже. – Диван, зараза, скрипучий.

Остается только еще раз посмеяться над матерью.

– А могли бы сейчас в удобных кроватях спать, - ложусь на спину, смотря в окно и убрав руки под голову.

– Не могли бы, - парирует мама. – Ты видел этого хмыря?! – продолжает возмущаться шепотом. – Мы бы с тобой за порог, а он вновь сюда. И хана нашей Анечке.

– Нашей Анечке? – переспрашиваю на всякий случай.

– А чьей же еще?! – мама даже голову от подушки отрывает. – Еще и Поленьке психику бы сломали всю окончательно, - ложится обратно, говоря спокойнее. – Она знаешь как напугалась, когда его увидела. Ой. Я за нее волновалась все это время. Так и сидела молча.

– Сдается мне, что ты тоже испугалась, - ухмыляюсь только.

– Это ты у нас качок-переросток, - в голосе появляется ехидство. – А мы – женщины и девочки, которых нужно оберегать от встреч с такими хмырями. Как еще Анечка с таким связалась, - причитает. – Хорошо, что мы с тобой здесь остались. Помогли человеку хоть.

– Только она не просила, - подмечаю сразу.

– А она и не попросит, - опять поднимает голову мать. – Ты, дурак, не понял что ли этого? Аня не из тех женщин, что скрывается за спинами богатых мужчин.

Это точно.

Даже вчера, когда мы выбирали ей платье для встречи китайца, вместо того, чтобы распотрошить мой кошелек, скромно ходила вдоль вешалок, выбирая простое и подешевле. Пришлось брать все в свои руки.

А может быть… и в другом тоже так надо?..

На этой ноте, не замечая как, засыпаю.

Проснулся только утром. От громкого смеха на кухне.

Почему меня никто не разбудил?

Быстро одеваюсь и выхожу на кухню. Здесь все.

Мама, Аня, Полина.

О чем-то весело воркуют, щебечут.

– Доброе утро! – первой замечает меня Поленька.

– Ага, - мрачно киваю. – А чего меня не разбудили?

– А зачем? – вскидывает брови мать, продолжая носить цветастый в прямом смысле этого слова халат. – Сегодня суббота. Надо же когда-то отдыхать. Отсыпаться.

– Тебе, наверное, тяжело пришлось на матрасе? – смотрит с сочувствием Аня.

От ее взгляда во мне опять проходит какое-то непонятное тепло. Надо же. Бывает так, да?

– Он совсем тонкий, - морщит носик хозяйка этого дома.