Чтение онлайн

— Слезь с меня немедленно, — дернулась под ним в тщетных попытках скинуть с себя здоровенную тушу, а он тем временем вклинился коленом между стиснутых ног и снова навалился так, что его возбуждение весьма настойчиво уперлось мне в ляжку.

— Знала бы, как ты меня раздражаешь… — протянул, нависая надо мной.

— Мерз, отвали! Иди к своим прихлебателям, к подружкам, хихикающим от каждого слова.

— Не могу. Бесят все, к тебе хочу, — прохрипел, припадая губами к шее.

У меня мурашки побежали по спине, по груди, по рукам, устремляясь вниз, к бедрам. Он меня бесил до зубовного скрежета, я ненавидела его так люто, как только могла, но гребаное тело неистово отзывалось на каждое прикосновение мерзавца. Горело, пылало, хотело больше, здесь и сейчас. До дрожи, до судорог, до сладкой истомы в каждой клеточке. Едва смогла сжать стон, когда рукой накрыть грудь, сжал напрягшийся сосок, перекатывая его между пальцами.

— Мерз, уходи, — сделала еще одну попытку остановить его и себя. Взбрыкнула, отталкивая в сторону, но он лишь сильнее навалился, пальцами вцепился в мои бедра, к себе ближе притягивая. Я впервые пожалела о том, что ночью люблю спать в одной ночнушке, без белья, потому что каменный член уперся в промежность.

— Меранов! — мой вопль был заглушен злым поцелуем и выпит до дна.

Парень резко толкнулся вперед, входя до конца, заполняя полностью. Я что-то замычала, но жестокие губы продолжали терзать мой рот, глуша ненужные слова. Он отстранился и тут же снова толкнулся вперед, припечатывая к постели.

Как всегда, стоило нашим телам соприкоснуться — здравый смысл рассыпался, разлетелся вдребезги, уступая голым инстинктам, животному желанию обладать другим человеком. Я вцепилась ему в плечи когтями, оставляя красные полосы, впиваясь в плоть, желая причинить ему столько боли, но сколько хватит сил. Захар стряхнул с себя мои руки, обхватил запястья и вжал их в подушку над моей головой.

— Ты мне все мозги вытрахала! — прорычал, снова толкая вперед, пронзая бешенным пьяным взглядом.

— Я?! Да это ты меня преследуешь!

— На хер надо, — сильное тело ритмично двигалось, с остервенением вколачивая меня в жесткий матрас.

— Так отвали от меня! Держись подальше! — простонала, выгибаясь навстречу.

— Сил нет, — вцепился рукой в волосы и к себе дернул, вынуждая подставлять губы под поцелуи, — прибил бы, да с ума схожу, если не вижу тебя.

Он пьян. Он просто пьян и не понимает, что несет! Завтра вспомнит свои слова и сто раз пожалеет. Но тем не менее сердце дрогнуло, и где-то внутри него сжалась тугая пружина

— Просто тебя выбесило, что я не стала прятаться в душевой и рыдать, — огрызнулась, дурея от его прикосновений, — а вышла как ни в чем не бывало. Ай!

Он укусил меня за шею, тут же присасываясь, как пиявка. Доводя до исступления. Каждое его движение, каждый толчок — как инъекция чистого безумия прямо в кровь. Жар внизу живота разгорался все сильнее. Пошлые звуки соприкасающихся тел. Дурманящий запах похоти, жар прикосновений. Кожа к коже. Стонала под ним, молила не останавливаться. И было плевать на все. На то, что вел себя как последняя скотина, на то, что превратил мою жизнь в нескончаемую битву, на то, что ввалился вот так, посреди ночи злой, пьяный. На все плевать. Лишь бы не останавливался, продолжал сжимать сильными руками, зло наматывать волосы на кулак и трахать, как доступную дрянь.

Я и есть дрянь, доступная для него, всегда. Дура, не способная держать свою похоть под контролем. Но об этом я буду горевать потом, наедине с собой, а пока лишь крепче к нему прижалась, отвечая на поцелуи, подхватывая любое движение, отзываясь на каждое касание. Кусала губы, чтобы сдерживать его имя, рвущееся с губ.

— На тебя все пялились! — прорычал, вцепившись пальцами в подбородок, не давая отвернуться.

— Ты сам этого хотел, — извернулась и укусила его.

Сильно. Не жалея. Его не надо жалеть. Его надо удавить, сжечь, а прах развеять, чтобы не отравлять жизнь!

— Да не я это придумал! — продолжал вколачиваться, как безумный, руками вцепившись в бедра, с каждым движением дергая на себя, насаживая еще сильнее.

— Мне плевать! Ты мог это остановить. Если бы захотел!

Перед глазами искры, и сладким спазмом сводит живот. Выгнувшись навстречу, застонала, чувствуя, как он двигается внутри, чувствуя каждый сантиметр, каждую вену, чувствуя, как напрягается член, становясь еще больше и тверже.

— Зараза, — проревел, как медведь.

Вдавил меня в матрас, так что не вдохнуть, сделал еще несколько резких движений и замер, тяжело дыша, содрогаясь всем телом. Безумный секс двух ненормальных. Мы терпеть друг друга не могли, но и сопротивляться бешеному притяжению не было сил.

— Слезь с меня, — попыталась столкнуть его, — мне тяжело.

— Потерпишь, — он даже не шелохнулся, только сжал меня сильнее, тяжело дыша в шею.

— Мерз!

Снова попыталась его укусить, но он увернулся, поднялся, опираясь на руки, по обе стороны от меня, и скатился в сторону. Стащил презерватив и небрежно бросил его в сторону. Ладно, хоть защитой озаботился, прежде чем лезть на меня.

Я вскочила на ноги и бросилась к холодильнику. Мне срочно надо было попить. Воды. Ледяной. Потому что я вся пылала. Щеки, губы, шея, все те места, которых он касался. Меня трясло от жажды.

Я была уверена, что, получив желаемое, Захар просто встанет, отряхнется и уйдет, не сказав на прощание ни слова. Но он не уходил. Напротив, повалился обратно на подушку, руку за голову закинул и бессовестно меня рассматривал.

— Что в тебе такого, Оса? Почему не выходит выкинуть тебя из головы?

— Не знаю и знать не хочу, — подошла к нему ближе, — проваливай из моей кровати.

Он только брови вскинул.

— Уходи! — указала рукой на дверь.

— А ты попробуй меня выгони, — движением, слишком стремительным для пьяного, схватил меня за запястье и дернул к себе, так что не удержалась, повалилась прямо на него.

— Меранов, ты угомонишься сегодня? — задыхаясь от гнева, прошипела я.

— Это ты угомонись, я спать хочу, — улегся поудобнее, меня к себе под бок подтащил, лапищей тяжёлой придавил.

— Я слышала, ты не остаешься ночевать у залетных девок! — ядовито, словно змея, напомнила ему его же собственные слова.

— Заткнись, Ань, — прижал к груди, так что я слышала, чувствовала каждый гулкий удар сердца, — и хватит дергаться, я все равно тебя не отпущу.

— Ты просто пьяный, и завтра….

— Заткнись, — повторил он, — все, спим.

Зевнул, уткнулся мне в макушку и затих, а я так и продолжала лежать с выпученными глазами и в полнейшем недоумении. Как вообще это понимать? Приперся посреди ночи, ворвался в комнату, в постель, наговорил невероятной фигни и вдобавок остался на ночь. На узкой неудобной общаговской кровати, прижимая к себе, словно боялся, что я убегу. Непонятно.

Стоило мне пошевелиться, как рука напрягалась и подтаскивала меня ближе к горячему, словно печка, телу. Мне не спалось, в голове роились мысли, и никак не получалось их прогнать.