Чтение онлайн

— Выпустили, — наконец, произнес Борис Тимофеевич глухим голосом.

Я подняла на него недоумевающий взгляд.

— Потому что я за тебя поручился.

— Зачем вы это сделали?

Он снова молчал, долго, несколько минут, словно размышляя, стоит ли вообще разговаривать с нерадивой дипломницей.

— Затем, что ты не похожа на человека, которому плевать. И не спустила бы псу под хвост все наши труды из-за банального распиздяйства. А еще я знаю, что группа тебе досталась хреновая. Все в курсе, что там сборище приматов. Поэтому тебе и пошли навстречу. Ну еще и потому что я в ногах ползал и упрашивал их, — последнюю фразу он выплюнул, давясь отвращением. — Одни проблемы от тебя, Осипова.

— Я знаю, — плечи у меня совсем поникли.

Даже новость о том, что гроза миновала и я все-таки защищаюсь, не смогла поднять настроение.

— Предупреждаю сразу. На защите к тебе будет повышенное внимание. Готовься к тому, что вопросов будет много. И не дай бог ты поведешь себя неадекватно. Обещаю, я сам, первый тебе влеплю неуд.

— Я все поняла. Все сделаю. Спасибо.

Благодарила я его искренне, от души. Ведь если бы не это заступничество, не видать мне защиты, как собственных ушей. Повезло с руководителем. Эх, как повезло.

— Можешь идти, — Белов меня отпустил, и я, поблагодарив его еще раз, юркнула за дверь.

Мерз снова просчитался. Я выплыла. С трудом, с чужой помощью, но выплыла.

Радоваться бы надо, но внутри так тошно, что хоть вешайся.

Едва я вышла на крыльцо, как сердце за мгновение разогналось до сотни ударов в секунду. Неподалеку стоял Меранов с тремя незнакомыми парнями и о чем-то оживленно беседовал. Весь такой бодрый, веселый, довольный, что меня просто перетряхнуло и вывернуло наизнанку. Ему весело, а у меня чуть жизнь снова под откос не улетела.

Наверное, надо было уйти. Просто отвернуться, гордо вскинуть подбородок и пройти мимо, словно не вижу него, словно его не существует. Но вместо этого ноги несут вперед, прямо к нему. Мерз не замечает меня вплоть до того самого момента, как я оказываюсь рядом с ним. Обрывает разговор на полуслове и смотрит удивленно.

— Пойдем-ка, поговорим, — цежу, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в него зубами.

— Поговорим? — в ненавистном голосе такое удивление, что меня просто передергивает.

— Да-да, поговорим. Представляешь, Меранов, люди иногда говорят.

А не только трахаются словно безмозглые кролики.

— Извините, я его украду, — с натянутой улыбкой обращаюсь к притихшим парням и, бесцеремонно схватив его под локоть, тащу в сторону.

Ладони горят от того, что прикасаюсь к нему. И это бесит. Меня чертовски бесит своя реакция на этого мерзавца. Что я в нем нашла? Качественный вынос мозга? Или, может, унижений захотелось? Понравилось, когда лицом в грязь макают и ноги вытирают? Я не понимаю. Неужели все только вокруг одного места крутится? Так вон любого на улице хватай и у каждого хрен в штанах найдется, только прыгай, да за шары крепче держись. Почему именно Мерз? Почему, куда бы я ни дернулась, всюду он? Со мной точно что-то не то. Мозги рядом с ним не работают, отключаются сразу, как только кровь ниже пояса уходит. Озабоченная. Какая-то доступная. Без грамма самоуважения. Противно от самой себя.

— Куда ты меня тащишь? — он уперся, едва мы с ним завернули за угол.

— Разговор серьезный есть, — собираюсь силами и поворачиваюсь к нему. Главное — не начать орать, как конченая истеричка.

— Ну так говори, — смотрит на меня по-волчьи исподлобья, — у меня времени мало.

Конечно же! Конечно! У него нет времени на всякую херню в моем лице.

— Тебе не кажется, что это уже перебор?

— Конкретнее, — лениво отзывается на мой выпад, — с чем именно я перебрал?

— Со своими подставами!

Вместо ответа поднимает темную бровь.

— Ладно, черт с ней с курсовой — ее можно было переписать, а зачет пересдать. Но диплом… — у меня голос сорвался. — Меранов! Диплом — это серьезно!

— Я в курсе.

— Раз в курсе, то какого черта творишь?!

— Я ничего не творю, — равнодушно пожимает плечами.

С ним разговаривать — все равно что общаться с ледяным обломком. Ему просто все равно. Ни единой эмоции в глазах. Разве что раздражение от того, что его Величество потревожили из-за пустяков.

— Да? А кто же, интересно, выкрал все сопроводительные бумаги?

— Мне, по-твоему, больше делать нечего, как по кабинетам ползать и твои документы воровать?

— Курсовую ты же мне подменил, а уж вытащить из папки несколько листов — ума большого не надо. Раз — и готово.

— Оса, ты бредишь.

— У тебя одного была такая возможность. Я видела у тебя ключи, забыл?

— Ты видела один ключ, от одной конкретной двери. А сейчас речь про деканат. Это не проходной двор, в который может запросто попасть каждый желающий.

— Не каждый, а только ты.

— Думаешь, у меня в кармане связка от всех стратегически важных мест в универе?

— Я ничего не думаю и думать не хочу. Я устала, Захар. Просто устала. Дай мне спокойно доучиться. О большем не прошу.

— Да не я это! — он начал злиться.

— А кто?! Сучка твоя белобрысая? Марк? Или еще кто из вашей дружной компании? Впрочем, неважно. Я уже давно поняла, что в этой сраной группе без твоего ведома ничего не происходит. Если не своими руками выкрал, значит, подослал кого-нибудь.

— У тебя паранойя, Осипова, — складывает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз, как на умалишённую.

— Я вот чего никак не могу понять, Меранов. Что ты ко мне прицепился? Ну, поспорили, повздорили, а дальше что? Одно дело — трусы из душа воровать, и совсем другое — диплом. Это учеба, понимаешь? Будущее, мать его! А ты пытаешься мне подосрать на каждом шагу! Не нравлюсь я тебе? Раздражаю своим существованием? Так отвернись! Не смотри! Почему нельзя вести себя по-мужски? Без всего этого дерьма! Без подлости!

— Еще раз повторяю. Я ничего не крал из твоей папки, — в голосе появились стальные нотки.

— Неубедительно оправдываешься, Меранов.

— Я не оправдываюсь, — цедит по слогам, — это. Сделал. Не. Я.

— Бесполезный разговор, — развожу руками, — просто бессмысленный.

— Оса, не беси меня, — склоняется ко мне, гипнотизируя взглядом.

— А то что? В очередной раз натянешь и выкинешь, как ненужное барахло?

— Помнится, в последний раз ты сама сбежала. Как последняя трусиха.