Чтение онлайн

— Я попозже приду, — бросила ей на ходу и выскочила за Мерановым, который уже вышел на лестничную площадку.

У нас еще было несколько часов. Чертовски мало. Я смотрела на него и не могла насмотреться. Задыхалась. Хотелось кричать и биться в агонии, но я как-то умудрялась находить силы на улыбки. В груди давило, звенело от напряжения.

Когда мы сели в машину, я не стала пристегиваться. Перебралась со своего места к нему на колени, уткнулась носом в шею и замерла, пытаясь растянуть этот момент. Запомнить его на всю жизнь. Эти серьезные глаза цвета осеннего неба, гул сердца под моими ладонями, запах, который теперь будет преследовать во сне.

Я не просила его остаться, он не просил меня поехать с ним. Мы оба знали, что это бессмысленно, что мы подошли к финалу нашей странных и слишком быстрых отношений. А дальше… Дальше никто из нас не планировал.

Мы изначально знали, каким будет конец нашей истории.

Спустя два часа мы стояли на перроне. Меня трясло, то ли от того, что рядом тарахтел паровоз, толи от того, что внутри меня все стучало и звенело.

— Давай там… Не хулигань, — строго погрозила ему пальцем.

— Кто бы говорил, — усмехнулся он, — Постарайся не во что не вляпаться, Оса. Теперь меня не будет рядом, и некому будет вытаскивать твою задницу из приключений.

Холодные когти впивались в грудь, ломая ребра, причиняя боль.

— Как пойдет…

— Э, нет. Никаких как пойдет! Пообещай, — потребовал он, и я не нашла в себе сил сказать что-то язвительное. Просто ответила:

— Обещаю.

— Вот и молодец.

Паровоз загудел, и неразборчивый голос из динамиков объявил, что посадка заканчивается, просьба всех занять свои места.

Меня аж всю скрючило, перекосило. Взглянула на него беспомощно, как ребенок и жалобно сморщилась.

— Хочешь пореветь?

— Нет.

— Вот и правильно. Когда ты ревешь, у тебя нос становится красный, как помидор, — бестактно заметил он, и я не сдержала нервный смешок.

Паровоз снова загудел. Мерз вздрогнул, а потом порывисто наклонился и поцеловал меня. Это был самый сладкий и самый горький поцелуй в моей жизни.

— Не грусти, Оса. Все будет хорошо, — он погладил меня по щеке, еще раз мимолетно приложился губами ко лбу и, вывернувшись из моих дрожащих лапок, заскочил на подножку поезда.

Состав дрогнул, на мгновение замер, а потом медленно покатил прочь. Меранов помахал мне рукой и скрылся в вагоне, по недовольное ворчание проводницы, а я осталась на перроне совсем одна среди толпы провожающих, и смотрела вслед поезду, пока он не скрылся за поворотом.

Телефон тихо пиликнул. Я на автомате достала его из кармана, открыла конвертик, а там всего несколько слов.

«Все будет хорошо».

На этот моменте меня все-таки прорвало. Слезы покатились по щекам, и я, стирая их тыльной стороной ладони, побрела прочь.

Глава 18

А жизнь действительно продолжалась. Ей было плевать на то, что мне плохо, что я хочу спрятаться и пересидеть в темном укрытии ближайшие лет пять-десять, пока заново не отращу броню или не найду потерянный кусок сердца. На смену ушедшего дня приходил новый, настойчиво будя солнечными лучами, пробивающимися сквозь неплотно сдвинутые шторы, заставляя открывать глаза, подниматься и идти вперед.

Аллочка, у которой я по-прежнему жила, подозрительно косилась на мою мрачную физиономию и не оставляла попыток докопаться до причин моего скорбного вида. В результате однажды я не выдержала и на ее вопрос «в чем дело» ответила напрямик, не таясь:

— Меня бросил парень.

— И-и-и-и? — вопросительно протянула она.

— Что и? Меня бросили. Я в печали, грущу, занимаюсь самоедством и подумываю спрыгнуть с моста.

— Туфли мне только свои оставь. Красные. У них колодка такая удобная, м-м-м, — мечтательно протянула она.

— Какая колодка?! — я вспылила. — Я ей тут жалуюсь, душу изливаю, а она о тапках грезит!

— У всех свои проблемы.

Не тетка, а самая натуральная Зараза!

— В чем беда-то? Ну, бросил и бросил. Можно подумать, это был последний парень на земле, и теперь днем с огнем нового не сыщешь.

— Ты издеваешься? — насупилась я.

— Да.

— Знаешь что! Я завтра же от тебя съеду.

— За-автра-а… — расстроенно протянула она, — а почему не сегодня?

Я зашипела и, гордо задрав нос, покинула кухню, а вслед мне донеслось:

— Эй! Что насчет туфель?!

Я выскочила на балкон и жадно вдохнула воздух. Только что прошла гроза, в воздухе пахло дождем, озоном и свежей зеленью. Мой любимый запах.

Сзади тихо скрипнула дверь и, к моему огромному неудовольствию, на балкон вышла несносная тетка:

— Злишься? Уже хорошо. Хоть румянец на щеках появился. А то сидела квашня квашней.

— Я не квашня, — прошипела сквозь стиснутые зубы, принципиально не оборачиваясь в ее сторону.

— Еще какая, — усмехнулась Аллочка и, подойдя ближе, бесцеремонно притянула к себе.

— Я…

— Цыц! — придавила еще сильнее, не давая отодвинуться, и начала гладить по загривку, как кошку.

— Еще за ухом почеши!

— Без проблем, — взяла и почесала.

Злость схлынула, и на ее место внезапно накатила слабость. Я перестала вырываться, уткнулась ей в плечо, глаза прикрыла и замерла.

— Ань, ну, бросил и бросил, — философски произнесла она, — я, конечно, понимаю, что сейчас тебе хреново, ничего не хочется, и кажется, что все. Конец. Не будет в жизни больше ни любви, ни радости…

Именно это я и ощущала.

— Поверь своей тетушке, которая уже дважды замужем побывала и не собирается останавливаться на достигнутом — все пройдет. Поболит, конечно, и по ночам спать не даст, но все равно пройдет. Жизнь продолжается...

Черт, эта фраза меня преследует.

— Как бы банально это ни звучало, тебе переключиться надо.

— Мне никто не нужен, — тут же отозвалась я.

— Речь не про мужиков. Поверь, ты им такая кислая и несчастная тоже на хрен не сдалась. Мало кто из них любит слезы за другими козлами подтирать.

Мерз не козел. Он просто… Мерз.

— Поэтому план такой: до пятницы можешь еще пострадать, пожалеть себя...

— Что потом?

— Потом у меня начинается отпуск. Во-первых, едем домой. Родители тебя уже заждались.

— Я не могу показаться перед ними в таком разобранном виде.