Чтение онлайн

При рассмотрении действий Бюловав Марнской битве (глава пятая) было установлено, что далеко не всякое наступление даст преимущество выигрыша темпа. Подобно этому нужно сказать, что далеко не всякое отступление содержит в себе потерю темпа. Основная задача отступления — выигрыш времени, которое может быть использовано для захвата инициативы в свои руки. Все дело в том, как отступление происходит, все дело в искусном его осуществлении и использовании для получения нового преимущества Объективная оценка событий показывает, что в данном случае отступление немцев, несомненно, носило характер отступления после поражения,которое внесло разброд и растерянность в руководство германского войска. Исследуя последовательно ряд фактов, начиная с внезапного столкновения 6–й французской армии с 4–м германским рез. корпусом 5 сентября, следует признать, что в этом разброде и растерянности трансформировался в конечном счете первоначальный выигрыш темпа, полученный союзниками. Но крайняя сложность причин, отмеченная в предыдущем изложении, продолжала действовать и после Марны. Германцы имели возможность рядом энергичных действий покончить с неурядицей в своем войске, а союзники, если они хотели решительного результата, должны были быстро и энергично завершить реализацию своего преимущества. В конечном счете получилось нечто среднее: германское главное командование осуществило необходимые мероприятия со значительным опозданием, поставив этим свое войско в тяжелое положение. Союзники же не использовали создавшейся ситуации. Впрочем, крайне сомнительно, могли ли они использовать ее вообще. У них не было на этого необходимых средств. Кавалерия была недостаточна по численности, действовала разрозненно и разбросанно, не была приспособлена к новым условиям ведения войны.

От трех французских кавалерийских корпусов, действовавших по разным направлениям, нельзя были ожидать серьезного результата. Пехота двигалась слишком медленно. Всякие надежды на маневр широкого размаха, на разгром отступающего противника были поэтомупризрачны.

Оперативный баланс к, моменту сражения на реке Эн был очень прост — союзники ничем не могли доказать своего преимущества. Выигранный темп был растерян на пути преследования. Силы обеих сторон на реке Эн фронтально противостояли друг другу.

Правда, у французского главного командования оставалась еще надежда на брешь между 1–й и 2–й германскими армиями. Однако, здесь подтвердилась старая поговорка: «non bis in idem». Дважды провести немцев не удалось. Оказалось, что вовсе не брешь сама по себе, а внезапность, неожиданность играет роль. Теперь немцы знали, где слабое место их фронта, и без особого труда эту слабость устранили. Затем вступила в силу закономерность, которая знакома уже нам по Марнской битве (см. главу пятую), с той лишь разницей, что теперь наступали союзники, а немцы оборонялись. Но при наличии почти равных сил германская артиллерия, более могущественная по своему составу, выполнила задачу не хуже, чем французская в Марнской битве. Атаки союзников были отбиты, и фронт начал стабилизироваться. Получался, так сказать, оперативный нуль, который вовсе не означал, однако, отсутствия боевых усилий с той и другой стороны, а, вернее, выражал нулевой результат, полученный от сложения равных положительных и отрицательных величин.

14 сентября 1914 г. генерал Фалькенхайнбыл фактически назначен начальником главного штаба германских армий (формальное назначение состоялось 3 ноября, Мольткепродолжал еще оставаться в главной квартире, принимая участие в обсуждении планов). Как оценивал обстановку новый руководитель германских армий? На этот вопрос надо ответить, хотя сразу же обнаружилась целая пропасть между этой оценкой и намерениями нового начальника штаба, с одной стороны, и беспощадной логикой развития нового этапа войны — с другой. Субъективно Фалькенхайнвовсе и не думал отказываться от перспективы достигнуть решительной победы в ближайшее время и закончить успешно войну на западноевропейском театре. Сгоряча Фалькенхайнне мог не воздать дани оперативно-стратегическому творчеству в стиле самых широких предначертаний Шлиффена.Германское отступление — факт, из которого нужно волей-неволей исходить. Но Фалькенхайннамеревался завершить это отступление так, чтобы из него вырос новый маневр. Для этого надо не цепляться за землю, а пожертвовать пространством, оттянув правое крыло — 1–ю армию — на линию Камбре — Ле-Като. На ее правый фланг выходит новая 6–я армия, перебрасываемая из Лотарингии. Левее, между 1–й и 2–й армиями, располагается 7–я, перебрасываемая из Бельгии; возможный разрыв обеспечивается двумя кав. корпусами, 2–я и 7–я армии заходят вокруг Реймса, а три оставшихся армии — 3–я, 4–я и 5–я — немедля же атакуют противника, отбрасывая его к Марне и выходя на линию Тур (3–я армия) — Шалон (4–я армия) — Витри — ле — Франсуа (5–я армия). После этого правое крыло также переходит в наступление. 2–я армия выходит на Марну к Эн-Эперней, а прочие армии правого крыла, заходя правым плечом, окружают противника, которому таким путем вновь уготованы «Канны». Как видим, план — шлиффеновского размаха. Он удивительно напоминает изложенную выше директиву Жоффра; но вместо Мааса — Марна, обратное направление маневра на юго-запад, вот и вся разница. Сходство довершается тем, что этот замысел полностью разделил судьбу директивы французского главнокомандующего — он был подшит к архивным документам и выполнен не был, ибо очень быстро из мира сладких оперативных грез Фалькенхайнвынужден был обратиться лицом к суровой действительности.

Начнем с первого реального фактора — времени. В плане Фалькенхайнаотчетливо видны два темпа его осуществления — сначала следовало занять всеми армиями указанную линию Камбре — Марна — Туль, а потом заворачивать фланги вовнутрь. Но сколько времени потребовал бы первый этап? По расчетам, Фалькенхайна,не менее недели. Однако, таким промежутком времени, как сейчас увидим, Фалькенхайнне располагал. Идея выиграть темп, отгибая назад правый фланг, была построена на том, что, быстро уходя назад, правое крыло избегало опасности охвата союзниками. Продолжив правый фланг новыми силами, германское главное командование приобретало возможность в свою очередь охватить союзников. Таким путем выигрывался бы темп.

Но были ли способны измученные месячным тяжким походом германские армии к таким сложным маневрам, к новым форсированным маршам, к новым сражениям? Многие — если не все — части понесли тяжелые потери до 40–50 % личного состава. Пополнение их было первой и неотложной заботой германского главного командования. 150000 человек пополнений двигались из Германии в армии; еще 280 тысяч чел. находились в пунктах обучения внутри страны. Это ликвидировало бы кризис личного состава в том случае, если можно было бы так жебыстро организовать и обучить эти подкрепления, возместить тяжкие потери в командном составе. Кризис боеприпасов уже начинал явственно ощущаться, в особенности, в части тяжелых снарядов. Эти соображения, бесспорно, сразу же охладили пыл Фалькенхайна,который к тому же вовсе не был так уж горяч. Но еще более просты и беспощадно убедительны были расчеты относительно возможности быстрой переброски двух армий, без которых нечего было и думать о маневре «Канн». Распоряжения германского главного командования о создании 7–й армии были сделаны еще до Марнской битвы — 5 сентября, ее ядро составляли штаб 7–й армии, 15–й корпус и 7–я кав. дивизия, взятые из Лотарингии, 9–й рез. корпус из войск, осаждавших Антверпен, 7–й рез. корпус из-под Мобежа. Армия должна была сосредоточиться в районе Сен-Кантен, имея в виду выйти на правый фланг германского расположения. Но два корпуса (15–й и 7–й рез.) пришлось срочно двинуть в брешь между 1–й и 2–й армиями, и только 9–й рез. корпус и 7–ю кав. дивизию можно было направить к Сен-Кантену. Переброска 6–й армии из Лотарингии, как уже было сказано, требовала около недели времени: фактически она началась 18 сентября. Железные дороги были в чрезвычайно плохом состоянии: переброска совершалась кружным путем — через Брюссель и Люксембург. Железнодорожный мост у Мобежа был разрушен, и дальше войска должны были следовать походным порядком.

Итак, оказалось, что Шлиффен,все-таки был прав. Две армии в Эльзас — Лотарингии оказались ненужными, и теперь, в крайне неблагоприятных условиях, их приходилось перетаскивать на правый фланг, исправляя ошибки стратегического развертывания. Это исправление делалось слишком поздно, чтобы дать практический эффект для успеха маневра. Принимая донесения о медленном следовании эшелонов через Бельгию, Фалькенхайнмог убедиться, что время — слишком реальный фактор для развертывания маневра. В течение недели, требовавшейся для переброски, события пошли своим руслом, совершенно не тем, который рисовался Фалькенхайну.

Германские армии уже стояли на занятом рубеже, и Фалькенхайнстолкнулся с готовым решением. Мольтке,правда, был неофициально смешен, но командование армиями (за исключением 3–й) и штабное окрркение оставалось старым, и они — то и решили за Мольткеи за Фалькенхайна. Бюловснова был облечен полномочием оперативного руководства на правом крыле (1–я, 7–я, 2–я армии). Напрасно Фалькенхайнуказывал ему на свое намерение отвести правый фланг, по крайней мере, к Ля — Фер. Бюловпрежде всего старался обезопасить свое положение на реке Эн, а с этой точки зрения всякий дальнейший отход 1–й армии казался ему опасным. Напротив, всю свою энергию он направил на заполнение бреши. По достижении этого Бюловсчитал необходимым немедленно же с места перейти к контрманевру, нанеся удар противнику между Суассоном и Реймсом, с захождением 1–й армии вокруг Фим во фланг противнику. Полковник Таппени генерал Штейн,посланные Мольткек армиям правого крыла, убедившись в серьезности положения, по согласованию с Бюловымотдали от имени Мольткеприказание о переброске на реку Эн трех корпусов, по одному из состава 3–й, 4–й и 5–й армий. Как видно, очень трудно разобрать, кто же командовал германскими армиями в этот момент. Вернувшись в Люксембург, оба эти офицера опротестовали план Фалькенхайна,считая невозможным новое отступление 1–й армии. Фалькенхайнупришлось санкционировать план Бюлова.Тем не менее, Фалькенхайнне отказывается целиком от задуманного маневра. Он приказывает группе Штранцаподготовить удар в основание Верденского выступа — против фортов Ле-Труайон и Камп-де-Рамэн. 15 сентября он отдает также приказ о переброске 6–й армии к Сен-Кантен.

Битва на реке Эн не может быть нами рассмотрена во всех деталях. Гораздо полезнее будет рассмотреть реальное значение происходивших движений. Обычно описания этого сражения рассматривают действия обеих сторон как выполнение изложенных выше планов маневра. Нет ничего ошибочнее такой установки. В действительности войска руководствовались в своих действиях совершенно иными импульсами. Со стороны союзников армии левого крыла вели фронтальное наступление, не произведя никакой перегруппировки сил. Правда, и при этом условии в бреши между 1–й и 2–й германскими армиями очутились значительные силы союзников, которые и стали продвигаться в открытое пространство. Французская конница (10–я кав. див.) прошла вплоть до Сиссона. Однако, как рке сказано, немцы приняли меры к тому, чтобы заткнуть дыру. Прибывший из 3–й армии 12–й корпус был двинут западнее Нефшателя. 7–й рез. корпус (7–я армия) усиленными переходами (35–40 км, 12 сентября — 60 км) двигался к Краен со стороны Мобежа. Сюда же был двинут 15–й корпус. Их совместными усилиями была отбита атака 18–го французского корпуса, наступавшего в разрыв между 1–й и 2–й германскими армиями [356] . Прочие корпуса 5–й французской армии наступали на восток по линии Эн — Марнского канала. Итак, никакого маневра к использованию бреши со стороны союзников, по сути дела, предпринято не было. Германские войска показали высокую подвижность и упорство в бою, но все дело сводилось с их стороны к заполнению пространства между 1–й и 2–й армиями, к штопанию дыры. Эта боязнь свободного пространства становится с каждым днем все более доминирующей в действиях обеих сторон. Она проистекала из того, что, потеряв способность к маневру, обе стороны все еще опасались его со стороны противника и стремились встать сплошной стеной, преграждавшей путь врагу.

Но оставался открытый фланг со стороны Уазы. Как была использована эта возможность с обеих сторон? Что касается 1–й германской армии, то Клюквесьма недвусмысленно сформулировал свою точку зрения в рапорте от 16 сентября на имя германского главного командования; в этом рапорте он отвергал всякую идею маневра, связанную с передвижением его армии, ссылаясь на плохое состояние дорог. Он не выполнил также предписания Бюловао сдвиге к востоку (чтобы скорее заполнить брешь). Он хотел одного: остаться на месте, на позициях, которые — плохо ли, хорошо ли — обеспечивали его от дальнейших сюрпризов со стороны врага. Разумеется, командующий армией лучше, чем германское главное командование, был осведомлен о состоянии своих частей, которые неспособны были больше к серьезным передвижениям. За свой правый фланг Клюк опасался очень серьезно, и потому прибывший 9–й рез. корпус он немедленно направил в район Нуайона, а 7–ю кав. дивизию — к Лассиньи. Это было не более как прикрытие фланга путем удлинения фронта армии. Однако, союзникам так и не удалось развернуть свой фланговый маневр. После прибытия 13–го корпуса французы сосредоточили на правом берегу Уазы 19 полков пехоты, 16 дивизионов артиллерии и 11 эскадронов конницы; передовым частям удалось даже овладеть Нуайоном. Кав. корпус Бридувплоть до 20 сентября оперировал в районе Верман, Сен-Кантен, Боен, Каморе. Взгляд на карту может создать впечатление глубокого охвата германского фланга [357] . Но в действительности части действовали здесь разрозненно, и выдвинутые силы оказались недостаточными для серьезной операции. Обстановка могла бы измениться, если бы вся 6–я французская армия очутилась на правом берегу Уазы. Но ее командующий Монуривовсе не был склонен к такой операции. Он также предпочел фронтальное наступление на р. Эн. Мало-помалу и те части, которые были на правом берегу Уазы, перетягивались на левый. Заслуживает ли Монуриупрека за этот отказ от возможного флангового маневра? В исторической перспективе — нет, не заслуживает. Командующий 6–й французской армией скорее, чем высший штаб, внял голосу нового этапа войны, надвигавшегося с неизбежностью. Повторение Марнского маневра в худших условиях не сулило никакого серьезного успеха [358] .

К концу сражения на реке Эн обе стороны убедились в своем бессилии сдвинуть врага с места. После ввода в брешь трех германских корпусов, оба фронта стояли сплошной стеной друг против друга. Атаки, которые предпринял Бюлов16 сентября и в последующие дни в направлении на Фим, кончились полной неудачей: «Войска были истощены потерями и усталостью, деморализованы неудачами. Плохо поддержанная артиллерией, у которой не хватало боеприпасов и которая стреляла плохо из-за потерь в кадрах, пехота видит, что наступательная способность ее уменьшается с каждым днем» [359] .