Чтение онлайн

— Может быть, ты позволишь мне самому это решить?

Она нервно дернула головой.

— Я ведь совсем не подхожу тебе, пойми.

— Камиль, ты говоришь глупости. Иди сюда.

— Нет, — воскликнула она, выставив вперед руки, словно хотела отгородиться от него. — Если ты прикоснешься ко мне, я разлечусь на куски. Если ты снова начнешь меня целовать, я забуду, что хотела сказать.

— Неужели этого недостаточно для того, чтобы понять, насколько мы подходим друг другу?

— Не знаю. Не думаю. Я не представляю, как это объяснить. Я пытаюсь, но не получается. Уверена, ты понимаешь, что очень, очень мне нравишься. И мне кажется, что ты не рассматриваешь меня, как небольшое приключение, которое призвано занять твое свободное время, пока ты в Сиднее.

Джонно молчал и ждал, что она скажет дальше.

— Но нас разделяют тысячи километров.

— Самолеты помогут сократить это расстояние.

— Да, но перелеты будут иметь смысл только в том случае, если у наших отношений есть будущее.

— А ты считаешь, его нет? — холодно спросил он.

— В первый день нашего знакомства я сказала тебе, что не верю в брак.

— А кто говорит о браке? Не хочешь выходить замуж — не надо. Я не заставляю.

Девушка бросила на него обеспокоенный взгляд.

— Ты уверен в этом?

Джонно тяжело вздохнул и провел рукой по затылку.

— А ты уверена, что не хочешь замуж? — парировал он. — Статья, которую ты написала, звучит как гимн семейному счастью в деревне.

Прислонившись к широкому подоконнику и опустив глаза, Камиль ответила:

— Я писала статью для других женщин, а не для себя.

— Что это значит? — Теперь Джонно был рассержен. Не на шутку рассержен.

— Журналисты придают своим материалам ту форму, которая нужна читателям. Я говорила о том, чего ждали от меня люди.

— Иными словами, вся эта твоя писанина, которая так восхитила Пайпер, просто конъюнктурная чушь? Всего лишь набор проверенных фраз, с помощью которых ваш журнал сможет поддержать объем своих продаж?

— Нет! — Камиль, кажется, обиделась на его выпад. — Я могу подписаться под каждым словом в статье. Я была честна. И ничего не выдумывала. Большинству женщин такой брак, какой я описала, действительно приносит счастье и ощущение защищенности, надежности. Но я не такая. Мне он не подходит. — Она сделала два шага к нему и замерла. — Боже, как тяжело. Как же сказать? Понимаешь, многие девушки проводят жизнь в поисках того самого, единственного суженого. А я провела последние десять лет в страхе, что встречу такого.

Сердце Джонно резко дернулось и упало.

— Но почему? Чего ты так боишься? Это из-за родителей? Их неудачный брак заставил тебя так все воспринимать?

Ее бледные щеки стали еще белее, она уставилась на свои босые ноги.

— Может быть.

Джонно едва слышно выругался.

Камиль подняла глаза.

— Это одна из причин, по которым я хочу поехать в Париж. Мне нужно увидеться с отцом, поговорить с ним. Мама отказалась обсуждать их отношения со мной. Но мы с папой всегда хорошо ладили, когда я была маленькой.

— В таком случае, я поспешу домой и поскорее продам бычков, чтобы ты могла купить билеты.

Она попыталась улыбнуться, но губы так и остались плотно сжатыми. Глаза все еще были влажными.

— Когда прилечу в Париж, обязательно отыщу это кафе.

— Да, — проворчал Джонно. — Отыщи.

Такси везло ее домой. Камиль отчаянно старалась не расплакаться. Джонно легко отпустил ее. И не только в Париж, а вообще.

Он не попытался еще раз заняться с ней любовью. Он не попытался рассмешить или поддразнить ее. Он даже не предложил поддерживать связь по телефону или по почте. Разумеется, она этого и добивалась. Поэтому обижаться не имела права.

Тем не менее слезы стояли в глазах, а в горле застрял комок. Губы дрожали. Истерзанное сердце рвалось и ныло от боли, о которой хотелось кричать во весь голос.

Ее план удался на славу. У нее получилось убедить Джонно, что она абсолютная сумасбродка, с которой лучше не связываться вовсе.

Поэтому он отпустил ее. Такова страшная, неприятная правда. Ему нужна спокойная, мягкая женщина, вроде Пайпер. Которая с радостью согласится выйти замуж и рожать детей.

Камиль прижала кулак к губам, чтобы сдержать всхлипывание. Самое ужасное во всей этой истории то, что она не знает, как сможет справиться с необходимостью расстаться с ним, как переживет эту потерю.

Как свыкнется с мыслью, что больше никогда его не увидит?

Камиль перешагнула порог кафе на улице Габриэль, увидела низкий потолок, старые афиши, заботливо закрытые пленкой, и сотни записочек на стенах с рукописными посланиями и поняла, что попала именно в то место, о котором рассказывал Джонно.

Целый день, несмотря на пронизывающий ноябрьский холод, девушка провела в поисках на улицах Монмартра. Теперь же, найдя то, что искала, она ощутила нечто вроде облегчения, сняла пальто и села за свободный столик. Найти-то нашла, но что дальше? Зачем она пришла сюда?

Вместо того чтобы следовать своим намерениям и объехать все значимые достопримечательности туристического Парижа — влезть на Эйфелеву башню, прокатиться в лодочке по Сене или посетить музей «Д'Орсе», — Камиль сидела в маленьком кафе в каком-то закоулке, только потому, что когда-то здесь был Джонно.

Она грустила. И мечтала о том, чтобы он оказался рядом.

Впрочем, ее подавленное настроение можно было списать на беспокойство, которое свалилось ей на плечи с тех пор, как она приехала к отцу. Их встреча расстроила ее еще больше, чем она ожидала. Камиль была шокирована тем, в какой маленькой, захудалой квартирке он живет. В ее воспоминаниях отец был сильным, красивым, улыбчивым человеком. В реальности все оказалось иначе.

Неудивительно, что короткие письма от него приходили так редко. Фабрис Дэверо просто прятался от своей дочери в надежде, что она не узнает, каким он стал, насколько изменился.

В отличие от ее матери, которая из успешной балерины превратилась в прекрасного, востребованного хореографа, отец перебивался обучением танцам во второсортных кружках, становясь все более одиноким, теряя присущую ему энергичность и любовь к жизни.

Но особенно потрясло Камиль его сожаление о том, как беспечно он позволил разрушиться своему браку...

— Я очень скучаю по твоей маме, — признался Фабрис. — С моей стороны было непростительным безумием отпустить ее.

— Но вы ведь не были счастливы вместе... — попыталась успокоить его Камиль.

— Мы с Лэйн наделены редкостными артистическими темпераментами. А это никогда не идет на пользу семейным отношениям. — Он покачал головой. — Да, мы много ругались и ссорились. Но в глубине души любили и уважали друг друга. — Его глаза увлажнились. — Не понимаю, как мы могли забыть об этом.