Чтение онлайн

– Ну идем, – согласилась Лера и встала. – Послушаем что ты там принес. – Она улыбнулась и вышла из класса.

– Да! – воскликнул Максим. Стащил со стула свой рюкзак и побежал за Лерой.

Уже на улице, когда они присели на скамейку под липами, Максим передал ей черный наушник с буквой «R» и включил кассетный плеер. Лера услышала, как кто-то играет на пианино, а вокалист тихо поет «open your eyes, open your eyes…».

– Лер, я что хотел сказать…

– Ты что–то спросил? – Лера вынула наушник.

– Нет, просто мне нравится, когда кончики твоих волос щекочут мне руку, – сказал Максим смущенно.

Тут Лера заметила, что ее волосы и правда касаются запястья Максима. А сам Максим блаженно улыбается. Лере он вдруг показался лишним. Под музыку тогда еще неизвестного Паркера Джонса получалось думать только об Олеге. Она попыталась скрутить волосы в тугой пучок, но Максим не позволил. Резко схватил за локоть.

– Макс, перестань! – крикнула Лера.

Максим отпустил руку.

– Всегда так…, – пожаловался он.

Лера достала из кармана рюкзака длинную шпильку и все же сделала пучок. В тот весенний вечер все цвело и благоухало. Дорожка–аллея пустовала. Занятия в музыкальной школе давно закончились, и над крышей деревянного крыльца зажегся одинокий фонарь.

– У тебя же день рождения на этой неделе? – спросил Максим.

– Ну…

– Ты…

– Хочешь спросить, почему не зову тебя?

Максим кивнул.

– Я пригласила Маринку и Иру, – быстро ответила Лера. – Будет странно, если и ты придешь.

– Почему? – удивился Максим.

– У нас девичник. И кстати, где ты эту музыку взял? – Лера нарочно сменила тему. Самым желанным гостем на празднике должен был стать Олег, только Олег жил своей жизнью, подшучивал над ней и не догадывался, что Лера собиралась с духом, чтобы отправить ему приглашение.

– В «Пурпурном легионе». – Максим показал Лере коробку из–под кассеты. – Искал гитару, а купил альбом крутой рок–группы.

– Необычно звучит. Громко и мелодично.

– Тоже так думаю. И в «МузОбзоре» статья вышла. Критики поставили этот альбом на первое место. Прислушайся. В каждой песне важна не только мелодия и голос лид–вокалиста. Но и дух, и скрытый смысл, и отсылки к древней культуре, шаманству. Уловила?

– Я просто музыку слышу, – Лера засмеялась. – И голос у вокалиста приятный.

– Хотел бы я также научиться петь, – Максим вздохнул. – Чтобы пробирало.

– А что мешает? – строго заметила Лера.

Максим пожал плечами и прибавил громкости.

– Вот эта как тебе? – спросил он.

Леру оглушил грохот. Звуки гитары перекрывала барабанная дробь. Спокойствие и тишина улетучились. И пел вокалист напористо, будто бы бежал. Лера закрыла глаза.

– Ну как? – поинтересовался Максим.

– А другие альбомы у тебя есть? – спросила очнувшаяся Лера.

– Ну ладно. Хотел на день рождения подарить, но раз девичник, то вот.

Максим бережно вытянул из рюкзака бумажный конверт. На лицевой стороне был нарисован желтый парашют. И парашют этот медленно спускался на землю с черного неба.

«VictoryGA», – прочитала Лера.

– Японское издание, с бонусами. Держи.

– Мне? – удивилась Лера, принимая из рук Максима легкий, практически невесомый конверт. Она не удержалась и позволила виниловой пластинке выскользнуть ей на ладони.

– С днем рождения, – поздравил Леру Максим и сморщился, когда она пальцем провела по идеальной поверхности винила, отливавшей черным шелком в свете фонарей, прикоснулась к желтому кругу со списком песен в самом центре, перевернула пластинку на оборотную сторону, увидела портрет человека с русыми волосами и воскликнула:

– Вау!

– Если понравится, месяца через три приходи в ДК, – Максим помог Лере убрать пластинку в конверт. – Мы со Славиком пробуем играть эту музыку вживую.

– О, Макс! – воскликнула Лера и впервые обняла его. Максим смотрел на нее, а Лера видела на его месте Олега. Ей казалось, что загорелый и мускулистый Олег спускается по солнечному лучу на землю и поет голосом вокалиста группы «VictoryGA».

– Мама! – Павлик схватил Леру за руку. – Вера Станиславовна нажаловалась? Обещай, что не будешь ругать Кристинку. Я схожу с ней на пересдачу.

– Разве я ругаю за оценки? – ответила очнувшаяся Лера. – Идем уже.

Лера помогла Кристине встать со скамейки и, держа за руку, повела прихрамывающую дочь по улице.

Павлик всю недолгую дорогу от музыкальной школы до дома прыгал и хвастался, что по всем предметам ему пятерки поставили. А Кристина шла молча. Глаза дочки были красными, но она не плакала.

Лера опустилась на корточки, ласково погладила дочку по голове и еле слышно сказала:

– Если трудно, так и скажи. Летом заберем документы.

– Трудно, – произнесла Кристина.

В почтовом ящике вместо газет и счетов обнаружились две молочные шоколадки. Их оставляли детям соседи. Пожилой Линдеман говорил по–русски с ужасным акцентом, а его высоченная жена с грубыми чертами лица только улыбалась, склоняя набок голову, если с ней здоровались.

Когда эти люди поселились у них в доме, Лера не помнила. Впервые она заметила их во дворе поздним вечером, когда возвращалась из музыкальной школы, злая и расстроенная, что не получилось списать у Максима. Ее поразил высокий красный велосипед с большим треугольным сидением и красиво выгнутым рулем, который катил к подъезду тогда еще молодой Линдеман. В то время он был брюнетом, на руках не было старческих пятен, и на улицу он выходил в добротных брюках темно–коричневого цвета, в светлой рубашке и в начищенных до блеска ботинках.

Мама из-за занятости в больнице так и не познакомилась с соседями. Но Лере было интересно. Она засматривалась на казавшуюся неприступной дверь, которая была не такой, как у всех остальных. Металлическая с бронзовым отливом, с тремя замками, с позолоченным номером «двадцать три», с изогнутой латунной ручкой и маленьким, почти незаметным, глазком.

Соседи сплетничали о Линдемане и его замкнутой жене. Не здороваются, молчаливые, непонятно, где работают и чем занимаются. И шторы на окнах всегда задернуты, так как есть что скрывать. За все годы Лера и парой слов не перекинулась с соседом и его женой. Просто проходила мимо. Линдеман всегда широко улыбался навстречу, если замечал Леру во дворе, но Лера опускала глаза.

Впервые она попала к нему в квартиру, когда пришла забирать застрявшего там Павлика. Оказалось, Линдеман работает преподавателем английского языка в гимназии, а его жена запекает в духовке вкуснейшие ребрышки и выращивает цветы. У них в гостиной Лера увидела фиалки, пышные кусты розовой герани, две тяжелые кадки с фикусами, разросшееся пальмовое дерево и ползущую по стене комнатную лиану…

– Мам, – позвал ее Павлик. – Шоколадки? От дяди Густава?

– Да, малыш, – ответила Лера и снова задумалась.