Чтение онлайн

В шахте загудел лифт. Лера вошла в распахнувшую двери кабину. Стены были исписаны маркером, пол под ногами в разводах, к кнопкам «четыре» и «пять» прилипла жевательная резинка. Лера нажала на цифру «семь» и мгновенно очутилась в своей квартире. Сидящая у телевизора мама и играющий на гитаре Максим ее не узнавали. На кухне взбивала тесто для яблочного пирога особа с незнакомым лицом. И пробежавший совсем рядом Павлик назвал ту женщину мамой…

– Нет!..

– Мама!

Лера очнулась в мокром поту. На кровати сидел сын. Она приподнялась, включила ночник и обняла Павлика крепко–крепко.

– Ты кричала, мама. Я слышал.

– Ничего, сынок. Сон дурной приснился.

Из колонок слышалось электрическое шипение. Пластинка давно перестала крутиться. С книжной полки свалился конверт из–под пластинки. В свете лампы мелькнул желтый парашют. Засветился ярко–ярко. Замерцал.

– А что за сон? – насторожился Павлик.

– Да так, история школьницы, – успокоила сына Лера. – Как она праздновала день рождения.

– Весело было?

– Ну, как сказать, – Лера улыбнулась. – Музыка была. Одноклассник подарил ей альбом супер–группы. Собравшиеся за столом подружки ругались и спорили, кто первым возьмет пластинку домой, а школьница грустила. Даже музыка не могла ее развеселить. Тот, кого она ждала, не пришел.

– А как его звали?

– Школьница забыла имя, но она надеялась, что он придет и имя вспомнится само собой.

– И они больше никогда не виделись?

– На другой день. Школьница простила и злые шутки, и неприязнь, и невнимание, и забывчивость…

– Почему?

Лера пожала плечами:

– Не знаю, Павлуша. Я проснулась.

– Поэтому ты плакала?

– Павлик, идем в кроватку

– Мама…

– Не сейчас. Поздно. Папа вернется с выступления, увидит, что ты не спишь и расстроится. Идем.

Лера взяла Павлика за руку и повела его в детскую.

Много лет назад мама уступила детям свою комнату и перебралась в гостиную. Там был телевизор и любимый телеведущий. Он вел разные передачи и в разное время суток. Кулинарные, сад и огород, ток–шоу и тематические программы с приглашенными гостями.

Работал телевизор и сейчас. На дверь падал бледноватый отсвет от экрана. Лера тихонько заглянула в гостиную, увидела, что мама крепко спит, и выключила телевизор.

Кристина тоже спала, обнимая книжку итальянских сказок в затертой обложке. Лера читала эту книгу в детстве, особенно ей нравилась сказка о трех апельсинах. Кристина до нее еще не дошла. Лера вообще удивлялась, что дочку смог увлечь голый текст без ярких картинок на страницах. Этим вечером она не капризничала и даже забыла, что после ужина ей полагались шоколадки.

Лера укрыла Кристину одеялом и положила книгу на подоконник. Павлик сам забрался в свою кроватку возле двери. Лера вздохнула. В этой комнате никогда не висели плакаты Пака. Обои были целые, без прилипшего к ним скотча, как у них с Максимом в спальне. Все пространство занимали полки для школьных учебников, нотных тетрадей и детских книг. Напротив висело огромное зеркало. Кристина часто крутилась возле него, рассматривала, как сидит на ней то или иное платье. Как завязаны банты на голове. Иногда она прикладывалась к зеркальной поверхности и оставляла отпечатки своих губ, за что ее ругала бабушка.

Хлопнула дверь. Звякнули упавшие на трюмо ключи. Лера быстро поцеловала заснувшего сына и осторожно пробралась в прихожую.

На колченогом стуле возле вешалки пыхтел Максим. Не замечая Леру, он расшнуровывал уличные ботинки. Лера включила свет и Максим резко выпрямился. Они встретились взглядами. В черных зрачках мужа таилась тревога, а губы дрожали, как в тот злосчастный день в одиннадцатом классе, когда она ушла гулять с Олегом.

Олег сам подошел к ней на перемене. Не ухмылялся. Не подшучивал. Предложил пройтись после уроков. Максим, стоявший неподалеку, тревожно следил за ними. А когда Лера на приглашение Олега закивала и уронила рюкзак, то вообще отвернулся и слова ей больше до звонка не сказал.

– Встретимся на крыльце в два часа, – заулыбался Олег, развернулся и пошел своей дорогой. Какое у него было лицо, о чем он думал Лера не видела и не понимала. Она смутно помнила, как добиралась до класса. Нет, она не просто шла, она как обезумевшая неслась на урок и все сорок пять минут поглядывала на тикающие на стене часы.

И это были самые долгие сорок пять минут в ее жизни. Коротко стриженная математичка в очках, испачканных мелом, водила указкой по зеленой доске и выписывала из учебника примеры, а Лера смотрела на Олега, который сидел со своим лучшим другом на дальней парте и тоже заданиями не интересовался. Олег что–то писал на листочках, смеялся и подсовывал их одноклассникам. Они тоже смеялись и передавали дальше по ряду.

До Леры записки Олега не дошли. Странным образом никто не передал ей ни единого листочка. Зато в голове звучала музыка. Пак играл на гитаре и пел, а она слушала его голос и представляла на месте лирических героев – себя и Олега. Стеснительный Олег не решался заговорить с одноклассницей, которая ему нравилась. Он ходил по безлюдному пляжу на рассвете. Стоял на улице под проливным дождем и страдал. Мучился от безответного чувства и даже не делал попыток что–то изменить, да просто сказать «Привет». Вместо этого глупо шутил и неудачными розыгрышами пытался обратить на себя внимание. Одноклассница намеков не понимала. Она тоже думала об Олеге и притворялась, что обидные шутки – дело обычное и ее совсем не ранят. Не причиняют боли. На самом деле одноклассница плакала в кабинке туалета, пока никто не видит.

В последней песне герой–Олег обрел уверенность, позвал возлюбленную погулять и даже с легкостью ухватил для нее с неба самую яркую звезду.

Так было в придуманном мире Пака. Реальный Олег на прогулке звезд не дарил. Он купил ей мороженое, обычное, клюквенный пломбир в вафельном стаканчике. Такое Лера никогда не любила, предпочитала эскимо в шоколаде. Но в тот день – это было самое вкусное мороженое на свете. Потому что его купил тот, кого она ждала на свой праздник и кто туда не пришел.

Они гуляли с Олегом до позднего вечера. Лере казалось, что все улицы, по которым они бродили – поют и переливаются в электрическом свете. А прохожие все до одного приветливые и счастливые.

Они шли мимо станции метро. Вдруг заорал кто–то:

– Сматываемся! Мент!

Стихийный рынок у входа в метро заволновался. Лера вздрогнула, а Олег заметил продавщицу цветов и в один миг оказался рядом с пожилой дамой в перекошенной набок беретке. Дама наспех скидывала в клеенчатую сумку тюльпаны, хризантемы и вялые розы. Остальные уже разбежались. А она не успевала. Цветов на фанерном ящике, игравшем роль прилавка, было слишком много.

– Мне один букетик, – потребовал Олег.

Дама внимания на него не обратила. Со вздохом взвалила на плечи тяжеленный баул. Тут Олег резко схватил ее за локоть:

– Вы не понимаете. Мне нужны цветы!

– Возле булочной, молодой человек, – отчеканила женщина и быстрым шагом пошла по дорожке прочь.

Только она свернула за угол, как из перехода выскочил запыхавшийся милиционер. Растерянно посмотрел на опрокинутые тарные ящики, на черное крыльцо магазина, на ржавую крышу газетного киоска и только после короткого вздоха сообразил куда следует бежать.