Чтение онлайн

– Ур-р-ра-аа!
– подхватили сотни голосов.
– Ур-р-р-ра!

И когда площадь притихла, снова раздалась зычная команда Горкунова:

– Парад! Равняйсь!.. Смирно! К торжественному маршу - поротно, первая рота прямо, остальные направо! Шагом марш!

И тут, чего тогда никто не ожидал, вдруг раздались звуки торжественного марша, усиленного динамиком: передача велась по радио из Москвы. Это Руднев приказал включить установленный на трибуне трофейный приемник, работавший от динамо-машины, которую в это время в школе изо всех сил крутили несколько партизан.

Ковпаковские роты торжественным шагом двинулись вперед под гул медных труб и барабанную дробь мимо самодельной трибуны. Открывали парад стрелковые роты; за ними - несколько рот автоматчиков. Потом перед трибуной лихо процокала ковпаковская кавалерия. Затем прошли в белоснежных маскхалатах лыжники. За лыжниками появились станковые пулеметы на санях. Замыкали колонну артиллеристы.

Ковпак и Руднев поочередно приветствовали и поздравляли каждую колонну. И в ее лице - всю "часть", подразделение, подчеркивая этим, что в партизанском параде участвуют только представители различных формирований. А чтобы партизанские силы показались еще более внушительными, по указанию Руднева ковпаковские колонны, уйдя с площади, сворачивали в первый переулок, там на ходу перестраивались, меняли лошадей и расчеты на санях со станковыми пулеметами или минометами, у пушек и, обойдя соседней улицей многолюдный сельский плац, заходили опять на ту же площадь, чтобы гордо промаршировать мимо трибуны.

Так повторялось несколько раз. И с каждым таким заходом радостное удивление дубовчан росло. А когда в ходе почти двухчасового партизанского парада жители услышали еще и голос московского диктора, передававшего приветствие вооруженным силам, заканчивавшееся словами: "Слава советским партизанам и партизанкам, храбро сражающимся с фашистскими оккупантами!" площадь снова загремела мощным "Ур-ра-а!.."

Оно длилось несколько минут, раскатываясь по селу и откликаясь эхом где-то далеко-далеко. Потом, со слезами радости на глазах, все бросились обнимать друг друга.

На этом праздничный парад кончился. Но народ, невзирая на мороз, не расходился. Откуда-то появились гармонисты, начались танцы. Веселье длилось до самого вечера, сначала на площади, потом переместилось на улицы и в дома.

Замысел Руднева осуществился полностью и с блеском. По данным нашей разведки, гитлеровские войска, успевшие еще вечером 22 февраля засечь партизан в Дубовичах, собирались нанести нам удар в середине дня двадцать третьего. Однако получив столь устрашающие "данные" о силах и вооружении ковпаковцев, каратели не посмели нападать: решили подождать подхода своих основных сил, хотя в действительности и без того имели в том районе более чем тройное численное превосходство над партизанами.

Только на следующий день полки генерала Блаумана осмелились атаковать партизан, располагавшихся в Дубовичах. Часов в двенадцать дня до батальона пехоты, усаженной в сани, появилось на дороге со стороны деревни Жуков. Партизаны подпустили эту вражескую колонну на полсотни метров и расстреляли ее из засады.

Часа два спустя небольшая группа партизан Путивльского отряда под командованием Остапенко, ведя разведку, встретила у села Ярославец другую колонну. То была вражеская кавалерия, тоже спешившая к Дубовичам. Партизаны из засады огнем двух ручных пулеметов расстреляли и эту колонну. А сами без потерь отошли к Дубовичам.

Наконец в 15.00 до батальона пехоты все же атаковало Дубовичи - уже с восточной стороны. Удар пришелся по обороне Глуховского отряда, которым командовал Петр Кульбака. На этот раз гитлеровцы действовали более решительно: им удалось подойти почти вплотную к домам, стоявшим на краю деревни. Однако под густым свинцовым ливнем фашисты вынуждены были отойти, оставив на снегу около сотни своих солдат и офицеров. Кульбака же потерял в этой умело проведенной схватке всего трех человек.

Партизанский парад почти на двое суток сковал действия противника. Это была немалая победа. Тем временем партизаны успели откопать из-под снега в Слоутском лесу более четырех десятков винтовок и с десяток ящиков с патронами, три ручных пулемета и несколько ящиков со снарядами для 45-миллиметровых пушек. Нашему Конотопскому отряду посчастливилось даже найти почти исправный 82-миллиметровый миномет и семь мин.

– Это будет наш "эн-зэ", - говорили ребята.
– На самый пожарный случай!..

А главное, за эти двое суток партизанское командование, поняв, что соединению не избежать боя с карателями, решило, где лучше всего дать этот бой. Руднев и Ковпак считали, что только выгодная позиция поможет партизанам сравнительно небольшими силами разгромить во много раз превосходящего противника. Такой позицией было по единодушному мнению командира и комиссара село Веселое Шалыгинского района.

Дождавшись ночи, соединение незаметно покинуло Дубовичи и двинулось через Обложки, Дунаец и памятную мне Уздицу на Будище - в Веселое.

ПОБЕДИЛИ МУЖЕСТВО И ВОЕННАЯ ХИТРОСТЬ

Веселое - село красивое, местность здесь живописная. Но сейчас, зимой, засыпанное снегом, оно выглядело угрюмо и напоминало своими очертаниями корпус еще не обтянутого кожей огромного кавалерийского седла, скрытого в глубокой лощине.

Любой грамотный военный, строго придерживающийся буквы устава, увидев занятую партизанами позицию, наверняка сказал бы: обороняться в населенном пункте, расположенном в низине - безумие! Это значит - заранее обречь себя на гибель. Так вначале, узнав о предстоящем бое, думал и я - тоже военный человек: лейтенант, окончивший пограничное училище примерно за год до войны. А вот Ковпак и Руднев, оба полковые комиссары и участники еще гражданской войны, творчески оценив всю сумму обстоятельств предстоящего боя, вопреки букве устава, но верные его наступательному духу, выбрали именно село Веселое, как наиболее выгодную для обороны позицию.

– Ведь в этом селе, которое спряталось в лощине, обороняющиеся партизаны будут точно в траншее защищены от огня наступающего противника, - объяснил нам на совещании Руднев.
– И таким образом смогут подпускать атакующего противника, продвигающегося по открытой, сильно заснеженной местности, на предельно близкое расстояние. А значит, мы без труда будем уничтожать врага своим огнем, применив проверенную тактику партизан, тактику ближнего боя.

Мы поверили его словам, зная по опыту: дорого, очень дорого ценил комиссар своих бойцов и по-отечески думал о том, как по возможности уберечь каждого от вражеской пули.

Именно поэтому Руднев и Ковпак, сами не раз водившие бойцов в контратаки еще в годы гражданской войны, теперь, когда почти все ковпаковцы были вооружены в основном автоматическим оружием, решительно отказались от контратак, считая их самоубийством.

– Обороняющиеся партизаны, имеющие автоматы и пулеметы, успешнее отразят своим огнем любую атаку противника, не выходя из укрытия! неоднократно подчеркивал Руднев.
– В предстоящем бою гитлеровцы, обученные воевать строго по уставу и буквально вызубрившие, что такое "преобладающие позиции", обязательно клюнут на нашу приманку и начнут наступать по открытой местности.

Именно поэтому и было выбрано для успешного оборонительного боя это самое, спрятанное в лощине село Веселое, открытые подступы к которому казались на первый взгляд весьма удобными для наступления.

Только с севера, а точнее со стороны хутора Байдарова, прилепившегося к селу как бородавка, подступал носком сапога лес, тянувшийся вплоть до самого Шалыгина, из которого как раз и собрались наступать гитлеровские войска.

По лесу противник, разумеется, мог подойти скрытно к Веселому и внезапно его атаковать. Однако это не пугало Ковпака и Руднева. Во-первых, им было хорошо известно, что в лесу нет ни одной, даже самой плохонькой дороги, а по глубокому снегу далеко не уйдешь. Во-вторых, партизаны уже знали, что фашисты вообще боятся леса, как черт ладана, и ни за что туда не сунутся, опасаясь охватов и ударов с тыла. Наступления мы ждали только по открытой местности. Это было уже проверено не однажды, как и накануне в Дубовичах. Наконец, в-третьих, лес этот Ковпак и Руднев решили использовать в своих интересах. По их замыслу он должен был сыграть решающую роль в разгроме противника.