Чтение онлайн

Но однажды на дневке, выйдя из горницы за молоком и вскоре вернувшись обратно, Домникия Даниловна поразилась, услыхав знакомую и в то же время странную, ставшую слегка картавой, речь мужа.

– Вот безобразие!
– возмущался, очевидно после какого-то сообщения разведчиков, комиссар.
– Мы спасаем этого лейтенанта от гибели предлагаем ему вместе с нами воевать!.. Так он еще торгуется, спрашивает, какую ему здесь должность дадут. Сукин сын!..

Домникия Даниловна, дивясь этой легкой, раскатистой картавости, которой никогда не было у мужа прежде, до ранения, воскликнула:

– Ой, Сеня! Ты уже можешь говорить?!

Он улыбнулся ей в ответ и продолжал разговор с разведчиками. Когда те наконец ушли, Семен Васильевич сказал, чтобы подбодрить свою верную Ньому, у которой только сейчас заметил незнакомые, преждевременные седые прядки на висках:

– А помнишь, Ньомочка, как мы перед самой войной в Путивле бинтовали перебитую лапку твоему любимому белому цыпленку? Здорово мы ему тогда шину наложили из спичечного коробка!.. Ты тогда плакала, чудачка! Не понимала, что это - наши с тобой домашние курсы медсестер. Видишь, как они тебе пригодились?

"ПРИКАЗ - ДВЕСТИ"

После веселовского боя Ковпак и Руднев решили на время уйти в Брянские леса: надо было дать отдых соединению, а главное - пополниться боеприпасами. По данным нашей разведки там лежали под снегом минометы, пушки, ящики с патронами, минами, снарядами.

Расположились мы на южной окраине лесного массива, раскинувшегося огромным зеленым морем южнее Трубчевска, у самой границы Брянщины, в знаменитой Старой Гуте, ставшей потом нашей партизанской столицей.

Буквально на следующий день все отряды, в том числе и мы, конотопцы, взялись за розыск оружия и боеприпасов. Огромную помощь в этом оказали нам местные жители и повалившие к ковпаковцам окруженцы, осевшие на зиму в здешних лесных деревнях и лучше других знавшие места, где оставались склады боеприпасов и вооружения.

Неделю спустя, в самый разгар этих поисков, в штаб Конотопского отряда примчался запыхавшийся связной от Ковпака и передал, что меня срочно вызывает к себе командир соединения.

"Зачем?" - подумал я с тревогой: ведь когда вызывает начальство, человек почему-то всегда думает о том, не допустил ли он какого-нибудь промаха. Но перебрав в памяти события последних двух-трех недель, я успокоился. Промахов вроде не было. "Тогда зачем же вызывают?" - думал я, подходя к дому, в котором располагались командир с комиссаром.

Встретил меня, к моему удивлению, не Ковпак, а Руднев. Он был один в комнате.

Когда я доложил о прибытии, Семен Васильевич шагнул вперед и протянул мне свою крепкую смуглую руку.

– Здравствуйте, товарищ Брайко.

– Здравия желаю, товарищ полковой комиссар!

– Проходите, садитесь, - указал он на скамью вдоль стола. Сам он сел напротив.
– Ну как, нравится вам у нас?

Глаза его весело посверкивали.

– Нравится, - признался я искренне.
– И знаете почему? Потому, что мы воюем, как говорил Суворов, не числом, а умением. У нас все, от командира соединения до рядового бойца, думают прежде всего о том, как хитростью одолеть врага, сохранив при этом своих людей... И еще мне нравится, что у нас, как и у пограничников, в основу боевых действий положены самостоятельность и инициатива каждого командира и бойца. А это требует от всех высочайшей ответственности и находчивости.

– Что же, спасибо вам за столь высокую оценку, - с мягкой необидной иронией произнес Руднев.
– Теперь давайте поговорим о другом. Ведь это я пригласил вас! Хочу посоветоваться с вами по одному очень важному вопросу...

Говорил он со мной доверительно, как с равным.

– В последнее время наше соединение значительно выросло и окрепло в боях. Следовательно, возросли и стоящие перед ним задачи. Но решать их оперативно мы зачастую не успеваем. И причина, мне кажется, в том, что разведка не обеспечивает нас своевременно необходимыми данными... Вы, как пограничник, больше других должны понимать в разведке. Так вот, что вы можете нам посоветовать?
– Руднев с живым интересом смотрел на меня.

– Не уверен, товарищ комиссар, что сумею дать вам толковый совет: ведь опыта работы у меня почти нет, - ответил я.
– Но думаю, что если во всех воинских частях и соединениях, сражающихся на фронте, есть как разведподразделения, так и управляющие ими разведорганы в штабе, то в партизанском отряде, действующем постоянно во вражеском окружении, разведывательный аппарат необходим вдвойне!.. Я считаю, что в нашем соединении уже давно надо иметь не отделение, а по меньшей мере роту разведки! А в штабе должен быть специальный человек и даже не один, который бы знал это дело и умел организовать все виды разведки... Командование же должно только ставить задачу и получать готовые данные. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать.

– Ну что ж, спасибо вам.
– Дружелюбно, с обычной своей вежливостью, сказал он.
– Вы подтвердили мои догадки. У меня больше вопросов нет.

– Разрешите быть свободным?
– Я поднялся.

– Пожалуйста, можете идти.
– И комиссар пожал мне крепко руку.

Когда я вернулся в отряд, Кочемазов с Канавцем в один голос спросили:

– Ну что?..

– Зачем ты понадобился Ковпаку?

– Ковпака я не видел. Со мной разговаривал комиссар. Он интересовался в основном организацией разведки.

– Ясно, - мрачно сказал Кочемазов и многозначительно посмотрел на Канавца.

– Значить, забэруть тэбэ от нас, Пэтро, - сделал вывод Канавец.
– Как пить дать, забэруть!..

И верно, через два дня командир Конотопского отряда получил письменное приказание: срочно откомандировать лейтенанта Брайко П. Е. в распоряжение штаба соединения.

Так я был назначен помощником начальника штаба по разведке. Вскоре была сформирована и разведрота, которую у нас с гордостью стали называть главразведкой.

К концу марта 1942 года под началом Ковпака и Руднева сражалось уже около семисот человек. И отряды наши продолжали расти. Ковпаковцев уже знал и любил народ. Но кто, где, когда назвал нас впервые ковпаковцами, мы особо не задумывались.

Сделал это, по-моему, Руднев. Именно от него, нашего комиссара, как я понял уже будучи помощником начальника штаба соединения по разведке, впервые пошло в документы это простое и хлесткое слово: ковпаковец.

– Как же так, Семен Васильевич?
– невольно удивился я.
– Просто ковпаковцы?.. Ведь мы, то есть штаб, во всех отчетах именуемся соединением Ковпака и Руднева!