Чтение онлайн

Комиссар будто в воду глядел, говоря об этом.

На четвертый или пятый день рейда, когда соединение после ночного марша остановилось на отдых в Слоутском лесу, произошло "ЧП". После полудня из деревни Землянка прибежала на ковпаковскую заставу женщина. Она успела буквально пальцем показать на того, кто нес за спиной в мешке поросенка, пристреленного у нее во дворе.

Виновного задержали. Это был новичок, которого приняли в соединение в конце апреля; по возрасту он был уже зрелый человек. Его имя и фамилию я называть не хочу по вполне понятным причинам.

Когда его и женщину доставили в штаб, Руднев и вышедший из палатки вслед за ним Ковпак поняли все с полуслова.

– Негодяй!
– побелев от гнева, бросил Семен Васильевич в лицо мародеру.
– Так поступают только захватчики, фашисты!.. Ты понимаешь, кого ты обидел? Солдатку, мать нескольких ребятишек! Ты опозорил все наше соединение...
– И повернувшись к дежурному, добавил: - Возьмите его под стражу.

Ковпак, молча куривший во время этой сцены, теперь, когда увели провинившегося, сказал солдатке вроде даже спокойно:

– Прошу извинить нас, уважаемая. Убытки мы вам возместим, а виновного накажем. Пидождить трошки там, в холодке.

Женщина, робко отойдя от штабной палатки, уселась в тени под деревом. А Ковпак, повернувшись к комиссару, спросил:

– Шо будэм робыть, Сэмэнэ?..

– Немедленно расстрелять!..
– Голос Руднева неожиданно дрогнул. Казалось, что-то перехватило ему горло, мешая дышать.

– Да! Прыдэться...
– подтвердил Ковпак.
– Готовь приказ.

Руднев все еще стоял возле палатки, опустив голову.

– И расстрелять перед строем всего личного состава!
– тихо, но четко добавил он.
– На глазах у ограбленной женщины!..

Потом повернулся и пошел в палатку - писать этот страшный приказ.

Спустя полчаса приказ привели в исполнение. Все были потрясены, но понимали: иначе нельзя!

Женщина наотрез отказалась получить какое-либо возмещение убытков. Она мокрыми от слез глазами обвела молча расходящийся строй партизан и сказала, обращаясь к командиру и комиссару:

– Что ж вы за люди? И какая у вас чистая совесть, если вы даже своему простить этого не можете?!

С этого дня навсегда, намертво вошел в плоть и кровь каждого партизана этот рудневский приказ, метко прозванный самими ковпаковцами "Приказ двести - расстрел на месте".

Так высоки были моральные требования комиссара Руднева к партизанам защитникам народным.

Впоследствии этот приказ стал неукоснительно выполняться партизанами, действовавшими на всей временно оккупированной врагом территории.

В РОДНОМ ПУТИВЛЕ

Появиться внезапно под самым Путивлем, как рассчитывали Ковпак и Руднев, нам не удалось: оккупационные власти обнаружили соединение уже в районе Ямполя, то есть почти за полторы сотни километров (с учетом протяженности обходных путей, так как партизаны обычно двигались не по магистральным дорогам).

Видимо, разгадав намерение ковпаковцев, гитлеровское командование начало подтягивать к Путивлю свои войска. Чувствовалось, противник решил закрыть соединению доступ в наш родной Спадщанский лес, зная уже по собственному горькому опыту, насколько он удобен для партизан.

И тем не менее 24 мая соединение незаметно подошло почти вплотную к урочищу Спадщина. Остановились мы километрах в четырех-пяти от прежней своей базы, в соседнем урочище Марица, где еще в сентябре 1941 года родился Шалыгинский отряд.

Дополнительные данные боевой и агентурной разведки подтвердили догадку нашего командования: оккупанты действительно уже блокировали все подступы к Спадщанскому урочищу, заняв оборону по реке Клевень - в селах Старая Шарповка, Яцыно, Черепово, Стрельники, Вязенка - силами пополнившихся заново 4-го и 33-го полков 105-й мадьярской пехотной дивизии, подразделениями немецкой полевой жандармерии и местной полиции, стянутой из ближайших районов. В самом селе Спадщина находились инженерные подразделения, заготовлявшие стройматериал для восстановления моста на реке Сейм, уничтоженного ковпаковцами осенью сорок первого года.

Особенно сильные гарнизоны стояли в Яцыно, где оккупанты охраняли мост через Клевень на главной межрайонной магистрали Кролевец - Путивль, и в Вязенке, в которой был мост тоже через Клевень на дороге Глухов Путивль.

Одновременно с этими, не очень-то радовавшими наше командование сведениями, разведчики принесли еще одну важную новость: за последнюю неделю резко возросло движение немецких эшелонов на железной дороге Конотоп - Ворожба, проходившей по открытой степной местности. Примерно через каждые сорок минут в сторону Харькова и Курска следовал состав с вражескими войсками и техникой.

Эта новость особенно заинтересовала Ковпака и Руднева: ведь соединение и стремилось сюда для того, чтобы нанести удар по этой железнодорожной магистрали, имеющей сейчас особо важное, стратегическое значение для гитлеровцев. Дело в том, что еще 12 мая войска нашего Юго-Западного фронта начали наступление на Харьков. А спустя неделю гитлеровское командование на этом же направлении развернуло свою наступательную операцию, которая впоследствии стала известной под кодовым названием "Фридерикс".

К тому же и Ковпаку и Рудневу очень хотелось побывать в родном Путивле и, как сказал наш комиссар, постоянно заботившийся о Политическом резонансе боевых действий, показать фашистам, что настоящими хозяевами являемся мы, партизаны, представляющие народную Советскую власть на временно захваченной врагом территории.

Учитывая все это, Ковпак и Руднев приняли решение: атаковать не Путивль, в котором располагались штабы двух или трех полков, немецкая жандармерия и местная полиция, а внезапным ударом разгромить все вражеские гарнизоны, блокирующие Спадщанский лес. Затем, воспользовавшись паникой (а в том, что гитлеровцы побегут спасаться в райцентр, Ковпак и Руднев не сомневались), ворваться буквально на их плечах в город.

Штаб соединения и командный пункт расположились на Вишневых горах, что в южной части урочища Марица. Отсюда хорошо просматривались почти все вражеские гарнизоны на Клевани и даже виден был сам Путивль.

Под вечер на КП пригласили командиров и комиссаров всех отрядов, а также командиров и политруков оперативных групп путивлян. На этом совещании были поставлены боевые задачи всем подразделениям и определены районы базирования каждого отряда в дальнейшем, после планируемой операции, с учетом расширения зоны наших партизанских действий на все пять районов: Путивльский, Глуховской, Конотопский, Кролевецкий и Шалыгинский.