Чтение онлайн

Замула молча кивнул головой.

– Я пошел на правый фланг, - продолжал Андрей.
– И первым открою огонь...

Через четверть часа на дороге показалось десятка полтора вражеских солдат - разведка. Их не тронули. За разведкой следовали роты, двигались они компактно, не соблюдая уставных дистанций.

Мы терпеливо ждали. Перед нашей цепью маршировало уже две вражеских роты. Потом послышался шум приближающегося обоза. Каждая минута сейчас, в засаде, казалась бесконечно долгой.

Вдруг справа, там, откуда шла вражеская колонна, прозвучала долгая автоматная очередь и тут же переросла в многоголосый гул: загрохотали пулеметы, заухали взрывы гранат.

Вражеская колонна так и осталась на дороге, не успев даже изготовиться к бою, Лишь немногим удалось скрыться.

На дороге мы насчитали двести пятьдесят убитых гитлеровцев. Они "оставили" нам свое вооружение и боеприпасы.

Прибежавший к месту боя Руднев - человек очень эмоциональный, хотя внешне сдержанный - расцеловал всю троицу: капитана Замулу, Рудя и Цимбала. А затем, верный своему правилу - извлекать уроки из жизни сказал:

– Вот такой боевой опыт мы должны умножать на практике!..

После уничтожения этого батальона атаки противника прекратились. Прекратился и артобстрел. Но каратели с наступлением темноты не ушли из лесу. Было ясно: они охватили отряд тугой петлей и решили утром разделаться с партизанами наверняка.

Значит, мы должны были любой ценой вырваться отсюда до рассвета. И над тем, как это осуществить, напряженно думали Ковпак, Руднев и весь штаб. Прорываться на запад, в сторону деревни Линово, или на север, то есть на Калище и Новую Слободу, было бы безрассудством: из этих трех деревень наступали немцы. Там находились их штабы, резервы, танки и артиллерия. С юга лес охватывало непроходимое болото, на другом краю которого - в Юрьево и в поселках торфяников номер два и три нас поджидали сильные танковые засады.

Оставался один выход - прорываться на восток, по единственной здесь дороге Городок - Вегеровка, проходившей через болото, в Казенный лес, где дислоцировались остальные отряды соединения. Но на этом пути отряд тоже поджидали танковая засада в поселке торфяников номер один.

Спасти нас мог только встречный удар братских отрядов из Казенного леса. Но как им об этом сообщить?.. Болото, разделяющее Казенный и Новослободский леса, просматривалось и простреливалось противником.

Посланные в Казенный лес еще с вечера две пары разведчиков не дошли до цели.

– И все-таки, - сказал Руднев, - мы должны во что бы то ни стало связаться с остальными нашими отрядами. Вся надежда на их помощь. Если не свяжемся с ними - нам не вырваться отсюда!..

В третьей группе в Казенный лес добровольно пошли наши асы из главразведки: опытный армейский разведчик Николай Бардаков и совсем еще юный, но удивительно находчивый паренек-допризывник Леня Чечеткин, пришедший в соединение зимой с группой комсомольцев села Бывалино.

Нам оставалось пока одно - ждать. И это было самое трудное.

В такой обстановке, когда ждать невыносимо, а действовать еще нельзя, Руднев по-деловому, будто сидел где-нибудь в кабинете, спросил:

– Яков Григорьевич, может быть, мы сейчас проведем заседание парткомиссии и рассмотрим заявления о приеме в партию?

– А что?..
– сразу отозвался секретарь парткомиссии Панин.
– У нас как раз есть два заявления.

Я невольно посмотрел в ту сторону, где сидели они оба. Ведь одно из заявлений было мое.

– Как, Сидор Артемович, не возражаешь?
– продолжал комиссар. Парткомиссия у нас сейчас в полном составе.

– Чого ж, давайтэ!.. Потом может врэмени не быть, - ответил Ковпак.

– Тогда давай, Яков Григорьевич! По-моему, сейчас самый подходящий момент, - заключил Руднев.

От этих простых обычных слов вдруг повеяло на людей, сидевших в темноте, такой душевной теплотой и уверенностью в успехе прорыва, что всем стало легче.

Панин открыл заседание парткомиссии. Все было как положено по уставу. Только вместо того, чтобы зачитывать заявления, автобиографии и характеристики (демаскировать себя светом мы не имели права), Яков Григорьевич пересказывал все на память. Потом предоставил слово тем, кто давал мне рекомендации, то есть Рудневу и Ковпаку. Третьим был он сам.

Первым говорил Ковпак, и речь его была предельно краткой:

– Цього хлопця мы вси добрэ знаем по его делам. Проверили не раз в бою!..

Руднев и Панин сказали примерно то же самое, только комиссар еще добавил, имея в виду, конечно, не меня одного:

– Я рад, товарищи, что ряды нашей коммунистической партии пополняются настоящими бойцами...

Необычное ночное заседание парткомиссии закончилось, когда небо на востоке начало бледнеть, а потом слегка розоветь.

Вдруг с той стороны, откуда шел к нам новый день, донеслись взрывы гранат, пулеметные очереди. Мы сразу вздохнули с облегчением. А Руднев воскликнул вполголоса:

– Ура, товарищи! Мы спасены. Это атакуют наши. Оккупантам и на этот раз не удалось затянуть веревку на своем "мешке"!

– Надо скорише снимать роты и спешить навстречу своим, - сказал Ковпак, поднимаясь с земли.

...На этот раз выручили головной отряд и все наше командование конотопцы, к которым все-таки пробрались разведчики Бардаков и Чечеткин. Партизаны внезапно атаковали стоявший в поселке торфяников номер один вражеский танковый заслон и забросали его гранатами. Ошеломленные вражеские танкисты бросили свои машины и разбежались.

После боя в Новослободском лесу соединение отошло на север, в свою партизанскую "столицу" Старую Гуту. На этот раз ее пришлось брать с боем.

Как раз к моменту подхода ковпаковцев к южной кромке Брянского леса гитлеровское командование начало карательную операцию против местных партизан. Почти все населенные пункты, прилегающие к этому массиву: Знобь-Новгородская, Улица, Белоусовка, Васильевка, Новая Гута, Гаврилова Слобода и Старая Гута - были заняты фашистскими войсками. Измотанному в двухмесячных боях соединению Ковпака и Руднева пришлось снова вступать в схватку с противником, чтобы помочь братским отрядам.

Ковпаковцы в два часа ночи 28 июля атаковали противника в Голубовке, Васильевке, Новой и Старой Гуте. В нашей партизанской "столице" оборонялся 3-й батальон 47-го мадьярского полка. Там же находился и штаб этого полка.

Стремясь помочь своим, семнадцатилетний разведчик Леня Чечеткин один незаметно проник в село. Убив вражеского офицера и забрав автомат, Леня ворвался в расположение штаба, где уничтожил семнадцать вражеских солдат и офицеров.

Это вызвало страшную панику в гарнизоне. Сопротивление его было сломлено. Некоторые солдаты сами шли к нам, сдавались в плен.