Чтение онлайн

Обрадовавшись первому успеху, гитлеровцы подтянули еще два батальона и бросились в новую атаку, как всегда стремясь окружить партизан.

Ковпак и Руднев стояли возле дома, в котором провели остаток ночи, чутко вслушивались в доносившийся из леса грохот боя. Оба были спокойны.

– Мне кажется, Сидор Артемович, - сказал Руднев, - сейчас, когда немцы залезли в лес, наступил самый подходящий момент ударить по ним.

– Да, - ответил Ковпак.
– Трэба их проучить.

Три роты автоматчиков, незаметно обойдя противника справа и слева, внезапно ударили ему в тыл. Ни одному гитлеровцу не удалось выбраться из леса.

Когда все было кончено, любопытный Вершигора, обойдя место боя, сказал Рудневу:

– Ну и накосили наши хлопцы! Прямо штабелями лежат убитые каратели...

– "Каратели"!..
– повторил Руднев.
– Кого они "карают"? И за что?! Лучшие наши люди, защищая родную землю, заплатили сегодня за эту победу своей жизнью. Сколько будет пролито по ним материнских и девичьих слез!.. Все-таки жестокая штука - война. Я мечтаю о том времени, Петрович, когда всемирный суд народов будет судить и беспощадно карать тех правителей, которые во имя своих личных выгод захотят ввергнуть человечество в новую войну!

После уничтожения этой группировки каратели до самого вечера наступать на нас не пытались.

А вечером соединение двинулось дальше на север, к двухколейной магистрали Коростень - Киев.

Ковпак и Руднев не стали в эту ночь взрывать мост на реке Тетерев, узнав, что гитлеровское командование, встревоженное серией взрывов на своих важнейших коммуникациях, утроило охрану тетеревского моста. Наши командиры снова решили пойти на хитрость: удалиться на время от "железки", дав оккупантам немного успокоиться, а затем рвануть тетеревский мост, чтобы окончательно вывести из строя коростеньский железнодорожный узел.

На дневку соединение остановилось в большом Коблицком лесу, в селе Блитча. День мы простояли спокойно: видимо, оккупанты на время потеряли нас из виду. Но на следующее утро на нас навалилась киевская группировка карателей, о которой предупреждал Вершигора.

Батальон эсэсовцев подъехал к селу Коленцы и с ходу атаковал Шалыгинский отряд, державший оборону в лесу северо-восточнее Блитчи. Шалыгинцы подпустили цепи поближе и шквальным огнем прижали их к земле. Две роты кролевчан ударили эсэсовцам в тыл, отрезав им путь отхода, и погнали "крестить" в реку Тетерев. Вражеский батальон был полностью уничтожен.

А чтобы помешать гитлеровскому командованию спешно подтянуть к Иванкову новые силы, ковпаковские минеры в ночь на 13 марта взорвали под самым Киевом два моста на реках Ирпень и Здвиж, выведя из строя автодороги Киев - Гостомель - Бородянка и Киев - Дымер - Иванков. Заодно на этой же шоссейке был сожжен в Иванкове и новый, недавно построенный оккупантами деревянный мост.

В ночь на 14 марта был уничтожен последний, самый крупный железнодорожный мост на реке Тетерев, взрывом которого завершилась партизанская операция по выводу из строя коростеньского узла.

Захват этого неприступного железнодорожного моста был поручен Андрею Цимбалу по предложению самого Руднева. Мост охраняли две роты немцев, которые сидели в бетонных укреплениях, уверенные в своей неуязвимости. Взять их там было все равно, что залезть во вражеский танк и перебить весь экипаж. Но Цимбал рискнул, Впрочем, риск был основан на точном расчете, на храбрости его бойцов и на данных, полученных от своевременно взятого "языка".

Страховал Цимбала со стороны Киева Валентин Подоляко с двумя ротами Кролевецкого отряда. Они находились в заслоне под Рудней Песковской, где в бывшем советском военгородке отдыхало около четырех тысяч немецких солдат и офицеров, о которых тоже докладывал Вершигора.

Среди ночи два вражеских батальона, поднятых по тревоге, устремились напрямую по шпалам к станции Тетерев. Кролевчане подпустили их метров на пятнадцать и расстреляли в упор из засады. Все оружие противника досталось партизанам.

После взрыва тетеревского моста, построив в Блитче переправу, соединение ушло на север. Дело в том, что нам опять требовалась посадочная площадка для самолетов: кончились взрывчатка и боеприпасы, надо было эвакуировать раненых на Большую землю. Сначала командование считало, что мы сможем базироваться в белорусском Полесье. Но оказалось, что весной там найти посадочную площадку невозможно. Тогда решили уйти в междуречье Днепра и Припяти, где по данным разведки севернее деревни Аревичи имелось подходящее место для приема самолетов. И крупных вражеских гарнизонов там в прилегающих районах не было.

В ночь на 5 апреля с помощью жителей села Дерновичи, используя подручные средства, соединение переправилось через Припять и расположилось в Аревичах, Красноселье, Погонном и Дроньках.

Действительно, в этом районе близ деревни Кажушки простирался обширный ровный луг - почти готовый партизанский аэродром, защищенный с востока непроходимым болотом, а с запада - многоводной Припятью.

В тот же день туда направили 6-ю роту Путивльского отряда под командованием майора Дегтева, уже имеющую опыт по подготовке партизанских аэродромов. А в Украинский штаб партизанского движения дали шифровку: шлите грузы.

Ожидая прибытия первого самолета, Руднев заранее написал письмо жене. Вот эти взволнованные строки, в которых отразилось умение нашего комиссара видеть в частном, глубоко личном - общее, всенародное:

"7 апреля 1943 года

Родная моя старушка!

...Да, я воображаю, что теперь с тобой сталось после этих испытаний. Наверное, ты совсем седая. Но ты молодец, как абсолютное большинство русских женщин-матерей, которые несут тяжелый крест и чувствуют всю тяжесть войны на своих плечах.

Родная моя Ньомочка! По твоим письмам и письмам других женщин - жен и матерей наших бойцов, которые мне приходится читать, по отдельным газетным статьям, попадающим к нам, можно сказать, что наши русские женщины - это героини. Да, это героини: они делают простую будничную работу, они заменили своих мужей, сыновей в производстве и везде. Они творят чудеса. Мы, партизаны, не только шлем вам - нашим женам, сестрам и матерям - свой горячий привет, но и низко кланяемся".

По заведенному правилу было решено сразу же подвести итоги нашего весеннего рейда. Пригласили весь командно-политический состав. Помначштаба по оперативной части Василий Войцехович набросал схему рейда, а молодой архитектор Семен Тутученко изобразил ее в красках. На зеленом, как само Полесье фоне, наш рейд выглядел раскаленной докрасна подковой.

Ковпак кратко изложил задачи и ход рейда. Затем началось бурное обсуждение: открыто говорили об ошибках, которых можно было бы избежать; о мужестве тех, кто сумел в самый критический момент поддержать, увлечь за собой других.

– Товарищи! Вот гляжу сейчас на схему нашего рейда, на эту огненную подкову, и невольно приходят такие мысли: в народе существует поверие, будто подкова над дверью приносит в дом счастье. Но ведь это - лишь символ. Мы же свою подкову выковали сами, в боях. Она есть воплощение нашего счастья, нашей победы!
– с подъемом произнес комиссар. И подвел итог: - Нами в ходе рейда было парализовано вместо одного - три крупных железнодорожных узла. Одним словом, мы свой план перевыполнили. И сделали это в те решающие дни, когда Красная Армия, прорвав блокаду Ленинграда, уничтожив крупную группировку войск Гитлера под Сталинградом, перешла в решительное наступление, начав освобождать Украину и Северный Кавказ. То есть когда Гитлер из кожи лез, чтобы доставить к фронту свои подкрепления. А мы с вами помешали ему! Таким образом этим рейдом мы оказали немалую помощь родной армии и своему Верховному командованию...