Чтение онлайн

Астарт не успел и слова сказать в свое оправдание, как земля вдруг встала дыбом. Он упал, сраженный ударом тяжелой клюки. Мех раскрылся, сокровища Джосера вывалились на утрамбованный ногами и повозками ил.

Астарт очнулся от злобных пинков. Вся деревня собралась у раздавленного жука. Финикиец шарил вокруг себя руками, не обращая внимания на плевки и удары.

— Где мой мех! — закричал он и попытался подняться.

— Ему мех дороже!

— В воду неверного!

— Смерть!

— Смерть!

Астарта бросили в Нил, и он чудом не угодил в пасть крокодилу. Выбравшись на берег, он забился в самую гущу зарослей.

На мелководье плескалась рыбешка. Ветер пустыни пел на разные голоса в тростниках, редкие тканые облака набегали на солнце, и по колышущемуся морю зарослей скользили быстрые тени.

Из деревни вышла процессия во главе с деревенским жрецом, который нес на шесте деревянное изображение бога Анубиса в виде человека с головой шакала. Плакальщицы рвали на себе волосы, раздирали ногтями щеки и громко безутешно рыдали. Несколько пар быков тянули салазки с деревянным гробом, следом вышагивали жрецы низших разрядов с кадильницами. Шествие замыкали ближайшие друзья умершего — собиратели навоза, поставщики кизяка. Верующие провожали в последний путь священного скарабея, загубленного нечестивцем фенеху.

Астарт бесновался среди трехгранных стеблей папируса.

— Боги Египта! — шептал он в ярости. — Пусть им поклоняется полсвета, пусть их чтят даже в Финикии! Я посдираю с них противные мерзкие шкуры! Я вцеплюсь им в глотку у самых алтарей!..

Проведя бессонную ночь на берегу Нила, измученный Астарт с рассветом выбрал лодку получше и, столкнув ее в воду, поднял парус.

Солнце застало его далеко от деревни, далеко от сокровищ Джосера, которые бессмысленно было выручать. И хотя он был вымотан до предела и голоден, он почувствовал себя вдруг титаном, могучим существом, способным на чудо. Он понял, что никакие преграды не в силах смять его разум. Наверное, и пророки становятся пророками, когда на них находит подобное.

Безумие? Нет! Астарт давно сознавал свою непохожесть: он шел наперекор судьбе и стал кормчим. Наконец, он убил Верховного жреца Тира не вызов ли это небесам? Но небо молчит… Он видел позор живого фараона и совершил надругательство над мертвым, одним из тех, кого почитают Осирисом. Но небо молчит, хотя египетский Осирис — это Ваал хананеев!.. Небо! Почему молчишь? Где твои молнии и громы? Он вырвал ногу Осирису, Ваалу, Мелькарту! Он оскорбил тебя, Повелитель Жизни, но по-прежнему жив? Отчего такая милость? Или боги бессильны перед людьми? Или их вообще нет?.. Может, и вправду запуганный ум все беды валит на богов, на пустое небо, на Царство Мертвых, набитое разложившимися мумиями, но не душами?

Как трудно это понять. Как трудно решиться! О Мелькарт! Если ты не явишь свой грозный лик или громовой голос, свершиться страшному!..

Небо равнодушно молчало. Редкие пушистые облака скользили в синеве, и солнце купалось в прозрачных водах великой реки.

Как когда-то Астарт поднял меч на Верховного жреца, готовый к ужасным карам, поднял меч назло всему смыслу жизни, так и сейчас он снял с себя талисман — деревянную фигурку Мелькарта в виде полубыка-полудельфина, которую всегда носил на груди. И вновь поднял меч для страшного испытания судьбы… Сильный удар рассек статуэтку надвое. Лезвие увязло в выдолбленном днище лодки. Небо безмолвствовало.

— Как я был глуп!

Обломки бога взметнулись, отброшенные кормовой волной.

— Нет богов! Я сам бог! — И в небо умчался торжествующий хохот.

От богохульников и чужеземцев, которые бродили по всему Египту, храм бога Себека охраняли особые стражи у ворот и на стенах. Астарт с неприязнью смотрел, как здоровенные сытые мужчины с мечами, висящими почти под мышкой, бросали в воду куски сдобных булок. Многочисленные факелы и курильницы благовоний отражались бликами на бритых черепах. Охрана тоже входила в какой-то низший разряд жрецов, ибо лысые головы и леопардовые шкуры — атрибуты маслопомазанных.

Астарт расхаживал вокруг стен, скрытый тьмой, высматривал лазейку, и в душе его боролись сомнение и бунтарство. Сомнения орали в тысячи оглушающих глоток: а вдруг боги есть? Не может все человечество ошибаться, а Астарт быть правым?! Но чувства не так-то просто перекричать. "Ты не одинок, — словно кто-то шептал ему на ухо, — есть безбожники на свете, например те, которые бьют крокодилов на Элефантине. А тот старик, которого паломники забросали камнями у гробницы Санхуниафона?" И вообще среди людей, с которыми сталкивался финикиец в своих скитаниях, бытовало множество легенд о смельчаках, отважившихся на борьбу с богами и жрецами. Ведь не все же в них вымысел? После таких умозаключений Астарту казалось, что никто не сможет поколебать его в безбожии.

Астарту не стоило особого труда проникнуть за стены храма, смешавшись с толпой пилигримов, выпущенных на ночь. Но к нему начали подозрительно принюхиваться: стойкий запах мускуса не смогли победить даже ветры Города Мертвых и купание в Ниле. Поэтому финикиец поспешил укрыться в первой попавшейся келье. Астарт улегся на кошму и тут же вскочил: на ней буквально кишели паразиты. Астарт выбежал из кельи и, немного побродив в густой тени храмовых построек, взобрался на какую-то плоскую крышу. Он лег на спину и отыскал созвездие Нога Быка. Эта цепочка звезд, повисшая на неподвижной звезде Эсхмун, словно на серебряном гвозде, — испытанный друг кормчих. Тоска сжала сердце финикийца.

На стене замаячил факел часового. Прогудела сигнальная труба. Звякнуло семейство колоколов, и все затихло. Жрецы и богомольцы набирались сил для новых молитв и трапез.

Астарт спрыгнул с крыши и, стараясь не заблудиться в лабиринте построек, добрался до Священного пруда посреди храмовой площади.

Сонно возились объевшиеся чудовища. Голубой огонек в бронзовой курильнице источал приятный аромат мирры. Где-то среди крокодилов, откармливаемых здесь, находился самый огромный, в котором спряталась душа бога воды. Астарт мечтал содрать его драгоценную шкуру, чтобы продать потом ее грекам.

"Не заметили бы со стен". Астарт зачерпнул пригоршню воды и затушил фимиам. Затем поболтал лезвием маджайского меча в воде и поспешно отдернул руку: пара глаз пристально следила за ним, и свет звезд отражался в них кровавыми каплями.

Взошла луна, Астарт заторопился. На мордах рептилий он разглядел целые гроздья сережек, колец и других украшений. "Позор вам, жрецы, если они окажутся медными". Астарт рубанул первого исполина по затылочному бугру.

Собранные в одну связку украшения крокодила весили довольно много. Финикиец продолжал охоту. На одном из животных можно было различить диадему, призывно блестевшую в лунном свете. Но чудовище колыхалось посреди бассейна и не изъявляло желания подставить морду под меч.

Второй удар принес еще одну связку колец и браслетов. Оказывается, и лапы зверей были унизаны десятками браслетов. "Вот бы и на хвост понавесили!"

К рассвету все сподвижники бога мокли брюхами кверху. Только сам бог с диадемой на длиннющей, как бревно, морде продолжал покачивать во взмученной воде, среди смрада, испускаемого дохлыми рептилиями.

Астарт спустился в бассейн, рука сорвалась с гладкого камня, и он окунулся с головой. Когда вынырнул, бог воды медленно приближался. Бог так наелся, что потерял азарт и стремительность нападающего хищника. Финикиец поспешно полез на мраморный бордюр, но вновь сорвался и ушел под воду. Он отчаянным рывком вырвался на поверхность и разглядел неясный частокол зубов. Астарт почти машинально выкинул вперед руку с мечом. Пасть было замкнулась. Астарт почувствовал, как лезвие с треском пронзило верхнюю челюсть чудовища. Массивная ручка уперлась в раскрытую нижнюю. Пахнуло кислятиной и запахом разложившегося мяса. "Если все боги так воняют, так какое зловоние на небесах?" — задирал судьбу финикиец.